– Почему?

– Потому что ты был единственным человеком, угадавшим мое одиночество. Теперь я знаю, что только очень одинокий человек может распознать чужое одиночество.

Словно плотину прорвало внутри него, он заговорил, сначала сбивчиво, затем, видя, с каким жадным вниманием слушает принцесса, увереннее, спокойнее. Несколько часов подряд Ник рассказывал о том, что с ним произошло; что до встречи с Руфиной никогда не верил в колдуний, считая их сказочными персонажами. И только со временем, видя, как стареет жена, заподозрил что-то неладное. Сомнения Изабеллы рассеялись, как только она услышала о том, что случилось холодным ноябрьским днем 1190 года недалеко от западных границ Сан-Римини с Доминико из Балазио, и о его дальнейших мытарствах. К тому же все, о чем говорил Ник, удивительным образом переплеталось с его поведением, прежде казавшимся ей странным. Уверенность, с которой он ориентировался во внутренних помещениях дворца, замечание, сделанное по поводу двери, висевшей когда-то в арке рядом с хранилищем, исключительное владение историческим материалом, даже шрамы на теле – всему этому наконец нашлось логичное объяснение. Удивляло другое. Как ему вообще удалось дожить до двадцати семи лет, чтобы быть проклятым в этом преклонном по тем временам возрасте? Однако больше всего Изабеллу поразило то, что после стольких лет борьбы, после всех пережитых испытаний этот мужчина все-таки сдался, признав свое бессилие перед произнесенными много веков назад словами разгневанной женщины.

– Не надо отчаиваться, Ник. – Они сидели на полу, держась за руки. – У тебя еще есть шанс отыскать здесь что-нибудь, что поможет избавиться от проклятия. А еще было бы неплохо посетить моего психоаналитика. Я знаю его много лет, ему можно довериться. Он в состоянии оказать тебе необходимую медицинскую помощь, чтобы ты наконец избавился от этих ужасных головных болей. Я не могу без слез смотреть, как ты мучаешься.

– Не знаю. – В голосе Ника звучало безразличие и усталость. – Никакой, даже самый классный психоаналитик не исправит того, что невинный человек принял из-за меня смерть. Да и риск слишком велик. Представь, что случится с вами, если кому-нибудь удастся узнать мою тайну? Даже если у кого-то появятся элементарные подозрения на мой счет, этого уже будет достаточно, чтобы копать дальше. А люди, которые занимаются подобными вещами, как правило, не успокаиваются, пока им в руки не попадает сенсационный материал. Когда же это случится, гарвардская история покажется тебе невинной шуткой по сравнению с тем, во что ты будешь вовлечена на этот раз.

– Мне нет никакого дела до того, во что я могу быть вовлечена на этот раз! – Изабелла чувствовала, что с ней вот-вот случится истерика. – Я просто не могу тебя отпустить. Как бы сильно я ни боялась того, что станут писать о нашей семье газеты, любовь к тебе перевешивает этот страх, ведь без тебя я не смогу жить полной жизнью.

– Именно этого я и боялся, – со странным спокойствием произнес Ник. – Однажды я уже видел, как моя жена отказалась от всего, о чем мечтала, считая себя обязанной оставаться рядом со мной до тех пор, пока я не найду способ избавиться от проклятия. Я просто не имею права подвергать тебя подобному испытанию. – Ник отвел с ее лица упавшую прядь волос. – Я слишком люблю тебя, Изабелла. Даже жену я не любил так сильно, поэтому хочу, чтобы ты жила полной жизнью и не отказывала себе в простых человеческих радостях. А я готов провести в одиночестве и следующую тысячу лет, только бы не видеть, как твою жизнь разрушают те же силы, которые когда-то разрушили жизнь моей жены.

– Но, Ник, ты должен остаться не только ради меня, ведь, пока ты здесь, у тебя еще есть шанс найти ключ к разгадке наложенного на тебя проклятия. Неужели ты не понимаешь, что…

– На вашем месте, сэр, я бы прислушалась к словам ее высочества.