Агнесс сморщила нос в неодобрительной гримасе.

— Она ведь ваша мать, леди Джулиана, — укоризненно произнесла она. — Почему вы всегда называете ее просто по имени?

Джулиана не собиралась тратить последние часы пребывания в этом доме на спор с женщиной, которая была ей не столько служанкой, сколько верной подругой.

— Не беспокойся о леди Изабелле. Мы совсем скоро воссоединимся, и все пойдет своим чередом.

Агнесс выразительно фыркнула.

— А сколько времени она была всего лишь в нескольких днях пути от вас, а вы не сделали ни единой попытки встретиться с ней?

— Но ведь и она не пыталась увидеться со мной.

— Да вы же не ответили ни на одно ее письмо! Вы возвращали все ее подарки…

— Давай не будем тратить последние минуты на ссору, — взмолилась Джулиана. — В эти десять лет ты стала для меня куда лучшей матерью, чем она. Обещаю тебе, я буду с ней вежлива. Я буду оказывать ей всяческое уважение, как полагается почтительной дочери, но. кроме этого, я ничего не могу обещать.

Агнесс горестно покачала головой.

— Вы слишком тверды для девушки с такой нежной душой, как у вас, — печально сказала она. — Но я полностью полагаюсь на доброту вашего сердца, которая только и может изгнать гнев из вашей души. У вашей леди-матушки просто не было выбора, как и у большинства женщин в этом мире.

Джулиана предпочла притвориться, что не слышала последних слов служанки, и молча заключила ее в объятия.

— Просто не знаю, о ком я буду скучать больше, с тебе или о твоих детях, — сказала она, пряча лицо на пышной груди Агнесс.

— А уж как дети-то будут по вам скучать! — воскликнула Агнесс, забыв, слава богу, о своей проповеди по поводу дочернего долга. — Они так вас любят, почти так же, как и вы их. Вам непременно надо завести своих детей, милая…

Этого Джулиана уж и вовсе не могла спокойно вынести.

— Довольно! — воскликнула она. — Я и так вот-вот заплачу! Раз Богу угодно, чтобы у меня не было детей, значит, так тому и быть! По крайней мере, я могу любить чужих детей.

Мудрая Агнесс покачала головой.

— Вы еще очень молоды, миледи, сама почти ребенок. И вы еще узнаете, что в этой жизни ничего нельзя загадывать и рассчитывать наверняка.

— Я знаю лишь одно, — спокойно сказала Джулиана. — У меня никогда не будет ребенка. Потому что я никогда по доброй воле не лягу снова ни с одним мужчиной в одну постель. И я никогда не прощу свою мать за то, что она бросила меня!

Страстность, прозвучавшая в голосе Джулианы при этих последних словах, поразила ее саму. Она вырвалась из уютных объятий Агнесс, ожидая ее упреков.

Но Агнесс, к ее удивлению, лишь криво улыбнулась сквозь слезы.

— Жизнь полна удивительных сюрпризов, моя милая леди, — сказала она. — И я буду молиться каждый день за то, чтобы ваши сюрпризы были благословенны.

Джулиана не стала спорить. Первым сюрпризом в ее новой жизни должно было стать общество безумного шута, который угрожал ее рассудку своей неумолчной болтовней.

Жизнь явно не менялась к лучшему.

Николас Стрэнджфеллоу, прежде чем стать тем, кем он стал, прошел долгий жизненный путь, который начался на севере Англии. Николас Дервент был единственным любимым ребенком у своих родителей — хрупкой болезненной матери и грубоватого, шумного отца. Он вырос в уютном мире отцовского поместья и получил лучшее образование, которое только можно было получить за деньги.