– Или которого мог бы контролировать. Кого-то, столь же преданного их цели.

Ева поднесла чашку ко рту и невольно поморщилась, вспомнив, что это не кофе.

– И что же это, по-вашему, за цель?

– Я могу представить себе только два мотива изъятия сердца. Один – прибыль, но это выглядит весьма сомни­тельным, учитывая оценку Моррисом состояния здоровья жертвы. Второй – эксперимент.

– Какого рода эксперимент?

Мира развела руками.

– Не знаю, но говорю вам как врач: эта возможность меня пугает. В истории человечества бывали такие перио­ды, когда эксперименты на мертвых и умирающих стано­вились общепринятыми: Вторая мировая война, напри­мер. Тогда подобное оправдывалось тем, что это расширит знания и поможет спасти другие жизни. Но теперь такого оправдания не существует. – Она отодвинула чашку. – Молю бога, Ева, чтобы это оказалось единичным инцидентом. В противном случае вы имеете дело с чем-то куда более опасным, чем убийство, – с миссией, замаскированной под благо.

– Пожертвовать немногими, чтобы спасти многих? – Ева покачала головой. – Я знаю, такое бывало раньше, но всегда оканчивалось неудачей.

– Да. – В спокойных глазах Миры мелькнуло нечто, похожее на страх и жалость. – Однако далеко не сразу…

Дома и улицы в этом районе городских трущоб были покрыты грязью. После нападения на «отряд зеленых», которым переломали кости и сожгли грузовик, все эколо­гические организации вычеркнули этот четырехквартальный участок из своих списков. Среди муниципальных служащих не было ни одного, кто рискнул бы посетить район, именуемый Сквером, без парализатора и боевого снаряжения. Впрочем, это было обозначено в их контрактах.

Ева надела под куртку пуленепробиваемый жилет и ве­лела Пибоди сделать то же самое. Хотя это никому не по­мешало бы перерезать им горло.

– Установи парализатор на обширный диапазон, – приказала Ева. Пибоди вздохнула, но промолчала.

Проверка религиозных культов, которые могли иметь связь с расследуемым ими убийством, ничего не дала, и Пибоди чувствовала облегчение. Она уже однажды имела дело с преступлениями подобного рода и была бы счас­тлива, если бы этот опыт не повторился никогда.

Однако оказавшись в Сквере, Пибоди подумала, что предпочла бы иметь дело с кровожадными сатанистами, чем с обитателями этого района!

Улицы были не то что пустыми, но тихими. Актив­ность здесь начиналась с наступлением темноты. Те не­многие, кто стоял у подъездов или бродил по тротуарам, держались настороженно и не вынимали руки из карма­нов, готовясь в любой момент пустить в ход оружие.

Остановив машину, Ева увидела посреди квартала оп­рокинутое такси с разбитыми окнами, снятыми покрыш­ками и намалеванными на корпусе интригующими сексу­альными предложениями.

– Водитель, должно быть, чокнутый, если согласился везти сюда пассажира, – пробормотала Ева.

– Как тогда назвать нас? – осведомилась Пибоди.

– Крутыми копами! – усмехнулась Ева, отметив, что хотя граффити выглядели свежими, нигде не было ника­ких следов крови.

Увидев двух патрульных, совершавших объезд в черно-белой бронемашине при полном боевом снаряжении, она остановила их и показала в окошко свой значок.

– Водитель спасся?

– Мы были поблизости и рассеяли толпу. – Патруль­ный на пассажирском сиденье улыбнулся. – Мы спасли водителя и доставили его к границе сектора.

– Зато такси спасти не удалось, – заметила Ева. – Если вы обслуживаете этот район, то, вероятно, знаете Ледо?

– Да, сэр, – кивнул патрульный.