Город казался неправдоподобно чистым и пугающе тихим.

Ева почувствовала нечто вроде облегчения, поставив машину в гараж и оказавшись среди шума и суеты Главно­го управления. Поскольку до интервью оставалось еще полчаса, она заперлась в своем кабинете – на случай, если Надин явится раньше времени, – и позвонила домой майору Уитни.

– Прошу прощения, босс, что беспокою вас в выход­ной день.

– Если не ошибаюсь, это и ваш выходной. – Уитни сделал паузу, и Ева услышала, как он сказал кому-то: – Надевайте ботинки – я освобожусь через несколько ми­нут… Внуки, – улыбнувшись, объяснил Уитни. – Мы со­бираемся играть в снежки.

– Не хочется вас отрывать, но я сочла нужным сооб­щить, что согласилась на интервью с Надин Ферст. Она звонила мне утром домой. Ферст раскопала какие-то сведения о деле Петрински и Спиндлер. Я подумала, что луч­ше ответить на несколько ее вопросов, чем позволить ей выходить в эфир с собственными измышлениями.

– Хорошо, но постарайтесь отвечать как можно коро­че. – Голос Уитни снова стал холодным и суровым. – После того, как Ферст выйдет в эфир, другие журналисты тоже могут потребовать информации. Как идет расследование?

– Сейчас я работаю над кое-каким данными с кон­сультантом-медиком. Возможно, существует связь с двумя другими убийствами – в Чикаго и в Париже. Я говорила с обоими следователями, они обещали в ближайшее время предоставить нам всю необходимую информацию. Макнаб все еще ищет аналогичные преступления. В ходе рас­следования я пришла к выводу, что все эти убийства, ве­роятно, связаны с одним из крупных медицинских центров.

– Сообщите Ферст как можно меньше и сегодня от­правьте мне домой подробный рапорт. Мы обсудим это в понедельник утром.

– Да, сэр.

«Одно дело сделано, – подумала Ева. – Теперь нужно побеседовать с Надин и посмотреть, какую реакцию вызо­вет интервью».

Ева отперла дверь, села к столу и, чтобы убить время, начала составлять рапорт для Уитни. Услышав быстрый стук каблуков в холле, она сохранила текст и выключила компьютер.

– Господи! Ну и погода! – Надин пригладила рукой приготовленную для камеры прическу. – Только сума­сшедший может сейчас выйти из дому. Очевидно, мы с вами психи, Даллас.

– Копам метель нипочем. Ничто не может остановить закон!

– Тогда понятно, почему мы по дороге видели две по­врежденные патрульные машины. Перед отъездом я слы­шала прогноз. Синоптики утверждают, что это снегопад века.

– Который по счету?

Надин засмеялась и начала расстегивать пальто.

– Как бы то ни было, ожидают, что метель продол­жится завтра и высота снежного покрова даже в городе до­стигнет двух футов. Жизнь в Нью-Йорке остановится.

– Великолепно! После полудня люди начнут убивать друг друга за рулон туалетной бумаги.

– Хорошо, что я запаслась ей заранее. – Надин открыла шкаф, чтобы повесить пальто, и застыла, увидев пальто Евы. – Кашемир! Неужели ваше? Я никогда вас в нем не видела.

– Я никогда не ношу пальто на работе, а сегодня у меня официальный выходной. Впрочем, испортить его ничего не стоит. Так о чем вы хотели со мной поговорить, Надин, – об одежде или об убийстве?

– У вас всегда убийство на первом месте! – Нежно погладив пальто, Надин обратилась к оператору: – Уста­новите камеру так, чтобы зрители могли видеть снегопад. Такой визуальный ряд усилит впечатление поглощеннос­ти своим делом и полицейского, и репортера.

Надин открыла пудреницу, посмотрелась в зеркальце и, удовлетворенная результатом, закинула ногу на ногу.