Перед его мысленным взором предстал Кингз Рэнсом.

Какая потеря! Если бы ему достался этот жеребец, уж он бы нашел ему применение. Пустил бы его на племя, участвовал бы с ним в скачках, продал бы его, конце концов!

Кингз Рэнсом стоил кучу денег, но Хэррисон Гилфорд считал, что он единственный человек на свете, который знает ему настоящую цену. Пустив коня на племя и продавая жеребят, можно было обогатиться в два счета. Гилфорд не раз предлагал покойному сэру Джону усердней использовать жеребца, но старый олух полагал, что чем меньше будет приплод от Кингз Рэнсома, тем дороже он будет стоить.

— Какая несусветная чушь! — с нескрываемой злобой в голосе произнес Хэррисон и, чтобы подхлестнуть свою злость, снова приложился к стакану.

«Даже если бы цена одного жеребенка и впрямь стала ниже, — рассуждал он, — это легко было бы возместить, продав побольше жеребят. Достанься мне только Кингз Рэнсом, я бы сделал на нем состояние. Нет, этот конь должен принадлежать мне!»

Неожиданно Хэррисон распрямился, словно стальная пружина, и уселся на кровати.

— А ведь я еще могу осуществить свою мечту, — пробормотал он, лихорадочно озираясь. — Конь-то стоит себе преспокойно в стойле и никем не охраняется. Даже ночью.

Так оно и было. Кто угодно мог вывести жеребца из стойла, спрятать его на какой-нибудь отдаленной ферме, а потом, выждав, когда шум уляжется, продать.

Наверняка, сказал себе Хэррисон, желающие купить такого породистого производителя, как Кингз Рэнсом, найдутся — и не только у нас, но и во Франции или даже в Италии.

Увы, с мыслью о приплоде от Кингз Рэнсома Гилфорду пришлось распрощаться сразу: уж слишком это было рискованно, но получить за жеребца основательный куш представлялось делом вполне реальным. Этих денег ему, Гилфорду, хватило бы надолго, тем более что временами он отчаянно нуждался в наличности — его легкомысленный отец чрезвычайно любил азартные игры, причем играл большей частью несчастливо.

— Этот конь — мой! — воскликнул Хэррисон, срываясь на истерические, визгливые нотки. — Уж если я не в силах заполучить женщину, то пусть мне достанутся деньги, которые я выручу, продав Кингз Рэнсома. Господь свидетель, деньги мне нужны, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы их раздобыть!

Составив таким образом план действий на ближайшее будущее, Хэррисон откинулся на подушки и забылся тяжелым пьяным сном. Стакан с недопитым джином выпал из его ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о покрытый ковром пол.

— Виктория? Вот уж сюрприз так сюрприз! Входи, дорогая… Кстати, не выпьешь ли со мной чаю?

Виктория приветливо улыбнулась Мери Энн Парке и вошла в просторный холл ее роскошно отделанного дома.

— Знаю, что с моей стороны было невежливо заезжать к тебе, не уведомив о визите, по крайней мере, за день, но я каталась верхом неподалеку и не смогла удержаться от искушения…

— Глупости! — перебила гостью Мери Энн. — Я ужасно рада тебя видеть. Более того, я собиралась в самое ближайшее время пригласить тебя на чашку чая, но с этим домом хлопот не оберешься… Поверишь ли, мне даже не хватает времени, чтобы заняться собой!

Виктория оглядела блистающий чистый холл и улыбнулась. Подобно многим молодым женщинам, недавно вышедшим замуж, Мери Энн полагала, что в доме никогда не бывает достаточно чисто. По этой причине ее слуги сбивались с ног, лазая со швабрами по углам и закоулкам в поисках несуществующей паутины или пыли.

Мери Энн провела Викторию в гостиную, указала на стул с мягкой обивкой и предложила гостье присесть. Разлив чай, хозяйка дома опустилась в кресло и, повернувшись к Виктории, застрекотала:

— Виконтесса устроила поистине восхитительный вечер на прошлой неделе.