— А разбойники, между прочим, пешком ходить не любят, — продолжала Виктория. — Я краем уха слышала, что у злодеев в Америке особенным спросом пользуются вороные кони. Это так?

— Ну, так, — сказал Сет, поднимая глаза на Викторию.

— В таком случае тебе как разбойнику тоже не помешает обзавестись собственным конем. — Повернувшись к мужу, женщина с небрежным видом осведомилась: — Майлз, не знаешь ли ты часом, есть ли на пастбище Пемброков вороные лошади?

— Думаю, парочка вороных там найдется, — ответил Майлз, благодарно улыбнувшись жене. Виктория снова перевела взгляд на Сета.

— Ну что — согласен ездить на вороном жеребчике?

Голубые глаза мальчика радостно блеснули.

— Еще бы!

Повернувшись к Натану, он закричал:

— Ты слышал, Нат? У нас будут новые лошади. Мы займемся их выездкой, а когда с этим будет покончено, ни один человек в мире не сумеет нас догнать!

— Готов спорить, что не сумеет! — воскликнул Натан. — Пойдем, расскажем обо всем Эрику и Джефу. Они лопнут от зависти, когда это услышат!

Мери Уэлсли, которая незаметно вышла из дому и присоединилась к маленькой компании, от полноты чувств расцеловала Викторию в обе щеки.

— Как это мило с вашей стороны, моя дорогая. Вы сделали мальчикам поистине царский подарок!

Мери коснулась округлившегося живота своей невестки и добавила:

— Счастлив будет малыш, который у вас родится. Лучшей матери ему не сыскать.

— Не говоря уже о том, что нам с Мери не сыскать лучшей невестки, — глубокомысленно заметил Джеймс.

— А мне — лучшей жены, — прибавил Майлз.

С этими словами он подошел к Виктории и заключил ее в объятия, не обращая внимания на то, что во дворе к тому времени собралось чуть не все население манора Уэлсли.

Толпа приветствовала молодых супругов радостным смехом и кликами, после чего члены семейства Уэлсли вернулись в дом, чтобы во всех подробностях поведать о подвигах Ната и Сета вдовствующей виконтессе.

Вечером того же дня Виктория сидела у себя в спальне за туалетным столиком и причесывалась. Распахнулась дверь, и в комнату с какой-то бумагой в руке вошел Майлз.

— У меня есть кое-что для тебя, дорогая, — прошептал он, наклоняясь к жене и запечатлевая на ее щеке поцелуй.

Виктория отложила гребень и взялась за документ, который Майлз положил ей на колени.

— Это что такое?

— Разверни и прочитай, — сказал Майлз.

Пока Виктория развязывала шелковую ленточку, скреплявшую свиток, и изучала содержание документа, Майлз успел облачиться в домашний халат.

— Но это же документ, дающий право на владение Кингз Рэнсомом. И он выписан на мое имя! — воскликнула молодая женщина, несколько раз пробежав глазами бумагу.

— Правильно. Он пришел из нотариальной конторы с неделю назад, но я не спешил вручать его тебе, поскольку время для этого было не самое подходящее.

Виктория удивленно покачала головой и перечитала документ.

— Что-то я ничего не пойму, Майлз. Насколько я знаю, Фиона перед отъездом записала жеребца на тебя — после того, как мы поженились. Разве это не было одним из условий сделки?

Майлз помог Виктории подняться со стула и заключил ее в объятия.

— Кто тебе сказал, дорогая, что имела место какая-то сделка?

— По правде сказать, никто. Но я всегда думала, что некая договоренность такого рода существовала. Я знала, что тебе хотелось заполучить Кингз Рэнсома, а потому не сомневалась, что вы с Фионой, подписывая финансовые документы, не обошли вниманием жеребца.