— Простите, Хэррисон, но я не позволю вам разговаривать со мной в таком тоне! Или вы считаете, что имеете на меня какие-то права? То, что я согласилась покататься с Майлзом Уэлсли, нисколько вас не касается! Кстати, мне кажется, что вы слишком уж засиделись, и будет лучше, если вы уедете.

Хэррисон наконец понял, что повышать голос на Викторию — не лучшее средство добиться ее расположения. Он поторопился исправить ошибку:

— Извините меня, Виктория. Боюсь, что я позволил себе на минуту поддаться чувствам. Давайте присядем и спокойно все обсудим.

— Нечего тут обсуждать! — холодно отрезала Виктория. — И вообще, как я уже сказала, вам пора ехать.

От такого высокомерного обращения Хэррисон снова вспылил:

— Очень мило! Стремитесь, так сказать, побыстрее от меня отделаться… А почему — вот вопрос? Ждете моего отъезда, чтобы впустить к себе этого наглого американца, который пока что прячется за домом?

Намеки Хэррисона несказанно разозлили Викторию, но, когда она заговорила снова, в ее голосе прозвучало убийственное спокойствие:

— Мы с вами, Хэррисон, дружим не первый год. И по этой лишь причине я постараюсь не придавать значения вашим последним словам. Теперь же я еще раз предлагаю вам меня оставить. Надеюсь, вы не станете проявлять назойливости, которая неприлична джентльмену? Или прикажете позвать слуг, чтобы они помогли вам покинуть этот дом?

Хэррисон схватил перчатки и шляпу со стоявшего у двери столика и круто повернулся к Виктории. Глаза его побелели от ярости.

— Незачем звать на помощь, миледи. И не в том дело, что среди всей вашей прислуги вряд ли найдется человек, у которого достанет сил «помочь мне покинуть этот дом». Вы совершенно справедливо заметили, что мы дружим уже не первый год — и лишь по этой причине я постараюсь забыть о вашем недружественном демарше и сию же минуту уеду из Пемброк-хауса!

— «Недружественный демарш», Гилфорд? — удивленно выдохнула Виктория. — Как прикажете понимать ваши высокопарные слова?

— Вы прекрасно знаете — как! Мы с вами, можно сказать, помолвлены, а теперь, когда ваш отец умер и у вас нет больше причин оставаться в Пемброке, все в графстве только и ждут, когда о нашей помолвке будет объявлено официально.

— Что ж, этим «всем» ждать придется очень и очень Долго, — гневно бросила Виктория, — поскольку у меня нет ни малейшего желания выходить замуж ни за вас, ни за кого-либо другого!

— Ничего подобного, вы выйдете за меня замуж, — самодовольным тоном произнес Хэррисон. — Все будет так, как я давным-давно задумал.

— Вы бы сначала выяснили, что задумала я!

Хэррисон предпочел пропустить реплику Виктории мимо ушей.

— Более того, появляясь в компании этого шального американца, вы унижаете меня в глазах общества, и я терпеть этого не намерен!

Виктория расправила плечи, на секунду став словно выше ростом, и в упор посмотрела на Хэррисона.

— Разговор закончен, мистер Гилфорд. Желаю вам хорошо провести остаток дня.

Промчавшись мимо Хэррисона к двери и едва не сбив его при этом с ног, она вихрем вылетела в коридор, пересекла холл и в мгновение ока взлетела по лестнице к себе в спальню.

Захлопнув за собой дверь, девушка прижалась к ней спиной и срывающимся голосом пробормотала:

— Каков наглец! Он уже решил, что я принадлежу ему душой и телом!

Она прошла к окну, подняла штору и прильнула к стеклу, чтобы проследить за отъездом Гилфорда.

Внезапно крайнее раздражение на ее лице сменилось удивлением. Миг спустя Виктория, позабыв обо всем на свете, от души расхохоталась.

Внизу, у коновязи, Гилфорд садился в седло.