— Новый вожак послушался моего прапрадеда. Стая соек повернула обратно и села на корабль Колумба. Оии прибыли вовремя — взбунтовавшиеся матросы уже окружили адмирала и угрожали ему смертью, если тот не повернет корабли назад. В руках бунтовщиков засверкали ножи, а адмирал, готовый идти до конца, обнажил шпагу.

И тут матросы услышали шум крыльев, оглянулись и увидели, что большая стая соек села на нос корабля. «Да ведь это сойки! — закричал один из матросов. — Значит, земля близко!» К людям вернулась надежда.

Стая соек летела впереди кораблей и указывала путь.

На седьмой день на горизонте показались Багамские острова. Матросы упали на колени и возблагодарили Бога за спасение. Так они и назвали открытый ими остров — Сан-Сальвадор, что значит Спаситель.

А Колумб так никогда и не узнал, что открытием Америки обязан полумертвой сойке, которую он когда-то спас.

И если бы не мой прадед, — закончил свой рассказ вожак соек, — Колумбу пришлось бы или вернуться в Испанию ни с чем, или умереть от рук взбунтовавшихся матросов. Однако нам уже пора лететь. До свидания, доктор. Спасибо за желуди.

Птицы подхватили почту, поднялись в воздух и улетели в Америку.

Глава 4. Маяк на острове Стивена

На западном побережье Африки, милях в двадцати к северу от Фантиппо, лежит мыс Стивена. Он выдается далеко в море, и на его оконечности стоит маяк. По ночам на нем горит огонь, чтобы корабли в темноте не налетели на прибрежные скалы. А скал и подводных камней в тех местах очень много.

Как-то вечером доктор Дулиттл сидел за столом и при мерцающем свете свечи писал письмо. Уже было поздно, И все звери давно спали, а Бу-Бу, обычно коротавшая вечера с доктором, улетела в Фантиппо поохотиться на мышей.

Вдруг откуда-то издалека донесся крик. Доктор отложил перо в сторону и прислушался.

Это был голос морской птицы. Обычно чайки, крачки, буревестники кричат, только сбившись в стаи. Но в тот вечер кричала одинокая птица. Доктор Дулиттл насторожился, распахнул окно и выглянул наружу. Стояла темная ночь, чернее смолы, тучи закрыли небо, и не было видно ни зги. Доктор долго вглядывался в темноту, но ничего не мог рассмотреть. Таинственный крик повторился, словно кто-то звал на помощь.

Крик звучал все ближе и ближе. Не зная, что и думать, доктор схватил цилиндр и выбежал из дома.

— Кто здесь? Что случилось? — крикнул он в темноту на языке морских птиц.

Ночной океан молчал, но вскоре рядом с доктором села большая чайка и едва не потушила свечу взмахом крыльев.

— Доктор! — сказала она, как только отдышалась. — Беда! Маяк на мысе Стивена погас. До сих пор он зажигался каждый вечер и его свет всегда показывал нам дорогу в темноте, но сегодня он погас. Я не знаю, что там случилось, но боюсь, что о скалы может разбиться судно, и не одно. Вот я и решила позвать вас на помощь.

— О Боже! — всплеснул руками доктор. — Как же так? Ведь на маяке живет смотритель! Он должен следить за тем, чтобы маяк светил кораблям с вечера до утра. Ты не заметила, его сегодня зажигали или нет?

— Не знаю, — ответила чайка. — Еще днем я вылетела в море наловить селедки — в это время года она косяками идет на север. Когда начало темнеть, я полетела к берегу, но не увидела огней маяка и сбилась с пути. Я долго; плутала, и когда добралась’до мыса Стивена, было уже: совсем темно. Маяк не горел, и я едва не разбилась о ска-з лы на берегу.

— Как далеко отсюда до мыса Стивена? — спросил доктор Дулиттл.

— Берегом будет миль двадцать пять, а морем не больше двенадцати.