— Вот, это то, что удалось найти в Гугл, — сказала Лорен, входя в кабинет.

— Благодарю.

— Я только что сделала запрос в больницу. Но должна сказать, я помню этот случай. Ее несколько дней не могли найти. Это как раз совпало по времени с другими случаями об исчезнувших и изнасилованных девушках, найденных потом мертвыми. Двое, Эйлин и еще одна, выжили. Но в скором времени одна из выживших девушек покончила с собой.

— Значит, Эйлин — одна из тех девушек, — говорю я, не ожидая ответа Лорен.

— Как видно, да, — вздыхает Лорен. — Она была такой красавицей до этого.

— Спасибо, Лорен, — говорю я, начав пролистывать отпечатанные ею страницы.

Я полностью погружаюсь в найденную информацию об Эйлин Соммерс. На момент исчезновения ей было двадцать лет, через три дня после похищения ее нашли в местном пруду. Молодая пара обнаружила ее, едва дышащую, израненную, абсолютно голую, с ужасными травмами.

Эту пару интервьюировала местная газета. Обнаружив ее и позвонив в Службу Спасения, женщина побежала в машину и принесла одеяло для пикников, накрыть Эйлин, пока они ждали прибытия парамедиков. Мужчина оставался с Эйлин, разговаривая и успокаивая ее, в то время как она то приходила в себя, то снова теряла сознание.

Газетные вырезки предполагали разные версии нанесенных ей травм, но я лучше дождусь досье из больницы, чтобы понять насколько все серьезно.

Насильников не поймали, и это собственно объясняет, почему Эйлин живет в состоянии постоянного удушающего страха.

Лорен также удалось накопать то, что Эйлин единственный ребенок. Когда дедушка с бабушкой по материнской линии погибли в автомобильной аварии, Эйлин получила в наследство достаточно денег, чтобы купить дом и безбедно, хотя и скромно, жить до конца своих дней.

Сложив бумаги на стол, я переплел пальцы, уперев в них подбородок.

Эйлин понадобилась вся ее храбрость, чтобы обратиться ко мне за помощью. Запертая в своем доме, она едва ли живет, правильнее сказать, выживает.

Она с трудом держится за жизнь, ее все ближе и ближе толкает к краю забвения.

В полном одиночестве, полная отвращения к себе, раскаяния, преследуемая призраками того, что было у нее отобрано, Эйлин изолирует себя от этого мира, имея все основания бояться быть раненой снова.

Прятаться от мира — это не только ее спасение, но еще и ее болезнь. Чем сильнее она укрепляет барьеры вокруг себя, тем больше эти стены будут давить на нее.

Однажды эти стены, которые Эйлин возвела вокруг себя, сомкнуться над ней и раздавят, хороня под собой еще одну невинную, сломанную жизнь, которая могла бы быть теплой и красивой, если бы только она позволила мне помочь себе.

Телефон в моем кабинете звонит, возвращая меня из размышлений о том, как помочь Эйлин. Я знаю, что на другом конце провода Лорен ждет, когда я отвечу ей.

— Лорен, — говорю я.

— Дом, Челси на телефоне, говорит это важно. — Я закатываю глаза при упоминании ее имени.

— Ладно, соедини нас.

Раздается щелчок, и я понимаю, что на линии с Челси.

— Челси, — твердым голосом начинаю этот неловкий разговор.

— Доминик, нам надо поговорить.

— Нет, не надо, но если тебе кажется, что тебе есть, что сказать, могу дать тебе тридцать секунд, — говорю я, в то время как под большим дубовым столом, мое колено начинает трястись от раздражения.

— Я хочу вернуться домой, — скулит она противным голосом.