Она замечательно красива и даже не догадывается об этом.

Она отворачивается и делает оставшиеся несколько шагов к дому.

— Эйлин, — зову ее я.

Она снова останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты, возможно, вышла сюда, чтобы кричать на этот мир, но это ты сделала эти несколько шагов. Ты решила встретиться лицом к лицу со своей болью и не позволить ей победить тебя. Никто не заставлял тебя делать это. — И руками я показываю ей на то, что мы снаружи.

Эйлин идет обратно, пока не останавливается передо мной.

— Пришло время отпустить сломанное, — говорит она, глядя на вырез моей футболки.

Ее слова оглушили меня.

Она кричала и плакала.

И теперь она знает, что пришло ее время излечиться.

— Я собираюсь принести тебе полотенце, а потом пойду переодеться. — Эйлин слабо улыбается и направляется обратно внутрь своего теплого дома.

Я поднимаюсь на заднее крыльцо и снимаю промокшие ботинки и носки. Подняв их, я отношу их к главному входу и оставляю около двери. Эйлин спускается вниз, неся большое полотенце, вручает его мне, и вновь исчезает наверху.

Я вытираюсь, насколько это возможно, в гостевой ванне рядом с прихожей. Снимаю с себя мокрую одежду и, насколько могу, выжимаю ее в раковину, перед тем как снова надеть, и направляюсь в кухню.

— Эйлин, я ухожу, — говорю я, когда замечаю ее, стоящую в кухне в ожидании греющегося чайника. Я не хочу оставлять ее, но я также не был готов к сегодняшнему дню. Возможно, она нуждается сейчас во мне, но я должен дать ей немного личного пространства, чтобы принять происшедшее с ней сегодня.

— Доминик, — зовет меня она, когда я наклоняюсь взять свой рюкзак.

— Да? — Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Спасибо. То, что ты сделал для меня, это… — Она не заканчивает предложение, и по тому, как она кусает свою губу и хмурит брови, я могу сказать, она просто не знает, как выразить то, что чувствует.

— Ты сделала все сама, Эйлин, — я поднимаю свою сумку и иду к входной двери.

Эйлин сразу позади меня. Я могу расслышать ее легчайшие шаги, следующие за мной.

— Завтра, если не будет дождя, мне бы хотелось посидеть на заднем дворе и выпить кофе, — говорю я ей, поднимая свои носки и ботинки.

— Думаю, теперь я могу это сделать, — говорит она, кивая головой.

— Увидимся завтра. Позвони, если захочешь поговорить. — Я уже оставил ей свои прямые номера телефонов, на случай если понадоблюсь ей.

— Доминик?

— Что такое? — Спрашиваю я, выходя на крыльцо.

— Ты вселил в меня храбрость открыть дверь.

Удовлетворение — и что-то еще — переполняет меня.

Глава 10

Я запираю дверь за Домиником и смотрю, как он садится в свой темно-красный BMW и уезжает. Мне кажется, я вижу, как он оглядывается на дом, перед тем, как уехать, а возможно и нет. Может, это только плод моего воображения. Мне действительно нужен кто-то, кому я смогу доверять. Может ли Доминик быть этим «кем-то»? Или это всего лишь игры моего разума?

Пока мы сидели под проливным дождем, и руки Доминика крепко обнимали меня, это казалось правильным. Будто там мне самое место, в безопасности его объятий. У его груди я чувствовала себя спокойной, защищенной. Но я знаю, он мой доктор и ничего более. Все это, вероятно, только в моей голове.

Я также полностью осознаю то, что, наконец-то, открыв эту чертову дверь и выйдя наружу, я все еще очень далека от исцеления.

У меня, может быть, ничего никогда не получится.