— Ты собираешься попросить? — с оттенком беспокойства в голосе говорит он.

— Попросить о чем? — отвечаю я, будто не догадываюсь, чего он хочет.

— Серьезно? — Доминик наклоняет голову набок, и его брови в удивлении взлетают вверх. Но он прикалывается.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Тогда, вероятно, будет лучше, если я расскажу тебе, что вот-вот произойдет.

— Да неужели? — Ха, теперь он расскажет мне. — Жажду услышать твой маленький секрет, о, могущественный альфа.

Его лицо озаряется улыбкой, и могу сказать, ему понравилось это прозвище.

— Альфа…хм, думаю, ты могла бы почаще меня так называть, Эйлин. — Он смеется, и я присоединяюсь к нему. — Но я говорю абсолютно серьезно: мое место там, где ты. Куда бы ты ни пошла, я не пойду за тобой — я поведу тебя, самой лучшей дорогой.

— Ух ты, — опуская взгляд в пол, шепчу я.

— Да, Эйлин, я переехал жить к тебе, — мягко смеется он. — И теперь это официально, потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой. — Он придвигается ближе и тянется, чтобы взять меня за руку. — Не смотри вниз. Я хочу видеть твои завораживающие серые глаза, потому что они часть всех моих самых удивительных воспоминаний.

Тепло растекается по всему моему телу, и я поднимаю глаза. В животе чувствуется восхитительный трепет, от шеи и вниз по ногам бегут мурашки.

— Я люблю тебя, — придвигаясь поцеловать Доминика, выдыхаю я.

Наши губы соединяются, но на этот раз все иначе.

Или, может быть, это я другая.

Пришло время похоронить тех чудовищ глубоко в земле или закатать в бетон, чтобы они навсегда остались там, где им самое место — в гребаном аду.

Я прерываю наш поцелуй и отодвигаюсь от Доминика.

— Прости, меня немного занесло, — извиняется он и отсаживается, чтобы дать мне пространство.

Но расстояние это не то, чего я жажду.

Делаю глубокий вдох, собираясь со всей храбростью, которая у меня есть. Встаю с дивана и протягиваю руку Доминику.

— Куда мы идем? — выражая беспокойство, его брови сходятся на переносице, а губы соединяются в жесткую, тонкую линию.

— Я веду тебя в кровать. — Произношу я, вкладывая долю уверенности в эти слова, но по правде, я в ужасе. Однако единственное, что знаю наверняка: Доминик никогда не сделает мне больно.

— Ты не обязана, Эйлин. Это может подождать. — Отвечает он на мои невысказанные страхи.

— Я готова попробовать.

Он берет меня за руку и останавливается. Его большое тело нависает надо мной, и я знаю, насколько мне повезло, что в моей жизни есть Доминик.

— Только, если ты уверена. — Он наклоняется и целует меня в губы.

Мягко проводит языком по моей нижней губе и нежно поглаживает скулу. Это помогает мне принять его поцелуй.

— Я уверена, — шепчу у его губ. — Я хочу тебя, Доминик.

Он отпускает меня и без слов разворачивается, ведя меня наверх в нашу спальню.

— Это будет очень медленно. Мы не будем торопиться. Между нами нет ничего неправильного, только ты и я, наши переплетающиеся тела и души.

— Ты же знаешь, я действительно хочу попробовать. Я готова.

Доминик наклоняется и целует меня.

— Я люблю тебя, Доминик, — чтобы подтолкнуть его к кровати, от меня требуется вся моя самоуверенность, до последней йоты.

— Эйлин, — переставая меня целовать, бормочет он. — Если ты хотя бы немного сомневаешься, я могу подождать.