Она проворно оделась, связала свои роскошные волосы в большой узел, проткнув его золотой стрелой. Надев бронзовые туфли на свои крошечные ножки в ажурных чулках и застегнув пуговки платья, она подошла к зеркалу и, взглянув на себя, улыбнулась.

Анжелика не тщеславилась своей красотой, но и не отрицала ее.

В ней было много бессознательного кокетства, которое привлекает даже самых ярых противников кокеток.

Окончив свой туалет, она спокойно подождала пяти часов и пошла в столовую, сияя красотой и нарядом.

Входя, она увидела очень красивого брюнета, который разговаривал с Лорой, стоя у аквариума.

Он обернулся и оборвал разговор на полуслове и с таким неподдельным восхищением смотрел на Анжелику, что Лора закусила губы и небрежно представила их друг другу.

Пока все садились за стол, она вполголоса шепнула итальянке:

— Как ты могла с головной болью так заниматься туалетом, и, наконец, зачем ты нарядилась?

— Голова моя прошла, и так как я слышала, что будут гости, то и переоделась в другое платье, — спокойно ответила ей Анжелика.

XX

ЕГО НЕВЕСТА

Прошло два дня.

Получив коротенькую записку Лизы, что легкая простуда задержит ее дня два дома, что при первой возможности она приедет к ней, Анжелика как-то успокоилась и с довольным лицом вышла к приехавшим Ртищеву и Раковицкому.

После обеда все перешли в зал.

Мери Михайловская, приехавшая к обеду, села за рояль аккомпанировать Анжелике.

Ртищев стал против рояля.

Анжелика подошла к нему и просила не смотреть на нее.

Он поместился у окна.

Молодая девушка запела.

Ее чудный голос проникал в самое сердце Александра Михайловича. Он замер и, подавшись даже несколько вперед, впился глазами в очаровательное лицо артистки. Она пела с полуопущенными ресницами, как бы уйдя в себя и прислушиваясь к звукам, выходившим из ее груди.

Когда она кончила, то подошла к Ртищеву и спросила, улыбаясь:

— Хорошо?

Молодой человек поднял на нее глаза.

— Анжелика Сигизмундовна, что за вопрос! — с таким неподдельным восторгом прошептал он, что Анжелика засмеялась и отошла от него.

Рассеянно слушая похвалы Раковицкого, она думала, понравится ли ее пение Владимиру так же, как и Ртищеву?

Вся молодежь перешла в гостиную.

Анжелика и Александр Михайлович сели вместе и начали разговаривать вполголоса, вспоминая прошлое.

Лора взяла работу, а Мери нетерпеливо воскликнула:

— Когда это кончится противная осень и наступит зима!

Раковицкий засмеялся.

— Зачем вам зиму? — спросил он.

— Зачем? Вот мило! А балы, театры, тройки, катанье с гор, — пересчитывала Мери, — когда же это, как не зимой?

— Да, правда, что скучно, — равнодушно заметила Лора.

— Вот Владимир с невестой приедет, сейчас веселее станет. Хотя вид влюбленной парочки скоро надоест.

— Не правда ли, Анжелика Сигизмундовна? — смеясь, спросил Дмитрий Петрович.

— Не знаю. Не видела, — отрывисто отвечала молодая девушка, чувствуя, как больно сжимается ее сердце.

— Ну, так увидите. Мне это очень интересно, так как я никогда не видал Владимира влюбленным.

— Что за разговор, Дмитрий Петрович? — с недовольной гримасой заметила Лора. — У вас на уме, я вижу, одна любовь, вы только и твердите про то: кто в кого влюблен.

— Что же делать, графиня, — с комическим вздохом сказал молодой человек, — вы знаете, я сам влюблен, и знаете в…

— Перестаньте, — уже строго перебила Лора, — что за глупости, лучше почитайте папе.