— Ну как бы.

Тамми выдохлась, вспотела от усилий, гулявший по открытому полю ветер безнадежно разлохматил длинные волосы. Прежде чем Дэнни высказался по этому поводу, она потопала сапогами, сбивая грязь, вытащила из кармана круглую резинку, стянула в хвост непослушные локоны, избегая встречаться с ним взглядом.

Он понял: что-то стряслось. Оглянулся через плечо и крикнул:

— Зилпа, у нас гостья!

Девочка села к его ногам на землю, схватила наполовину обгоревшую ветку, выпавшую из костра, подбросила обратно. Ветка выстрелила искрами, охваченная пламенем.

— Руки запачкаешь, — строго указал цыган. — Да еще обожжешься по неосторожности.

Девочка отдернула руки от очередной головешки, обхватила согнутые колени.

— Папа просил кое-что передать. Спрашивает, не могли бы вы завтра у нас поработать. У Сида радикулит не проходит.

— Скажи, рано утром приду. — Дэнни допил пиво. — Как он там, твой папа? Копы все донимают?

— Утром одна женщина приезжала, со мной разговаривала. Не знаю, будут ли папу еще спрашивать. Надеюсь, не будут. Лучше б оставили его в покое! — выкрикнула Тамми в безнадежном отчаянии. — Не приставали бы к нам! Не дают Соню похоронить. Почему?

— Спроси меня, — проворчал Дэнни.

Подошедшая Зилпа, слыша их, фыркнула.

— Должны знать, что не надо тревожить семью по утрам. Это неуважительно. И должны разрешить похоронить бедняжку. Чтоб она, ты, и твой отец наконец успокоились. — Она бросила на гостью проницательный острый взгляд. — Если хочешь, найдется какая-то кола. Не знаю, куда ребятишки девались. Скорей всего, скоро вернутся.

— Я пришла к вам и к Дэнни. Колы не хочу, большое спасибо.

— Все эти шипучки вредные, — объявил Дэнни. — От них живот пучит.

Он поставил пустую пивную банку, вытащил другую из мешка под стулом, поддел пальцем колечко на крышке, с удовольствием прислушался к шипению.

— А вот это не вредно, как я понимаю, — проворчала жена.

— И еще, — затараторила Тамми, — хочу сказать, извините, что к вам приходил полицейский. Мне папа сказал. Он сильно рассердился, я тоже. Только папа ничего не знает про мой рюкзак-лягушку и что вы его мне принесли… и он не должен знать!..

— Ну-ка, слушай, — оборвал ее Дэнни. — Я всегда крепко дружил с вашей семьей и ничем не обязан полиции. Передал тебе сумку тихонько, не хотел тебя впутывать в то, что начнется после того, как найдут тело несчастной женщины.

Тамми сморщилась.

— Дело твое, ничего знать не хочу, ни про то, как сумка очутилась у рельсов, ни про что другое. Чего мы с Зилпой не знаем, того не расскажем, — заключил он. — Хотя копам известно про сумку… Эй, эй!..

Лицо Тамми выразило такой ужас, что он умолк на полуслове и испуганно вскрикнул:

— Не бойся! Не знают они, что она твоя, не знают, что я ее тебе отдал. Откуда-то знают, что она висела на дереве, поэтому ищут. Нынче утром искали, да только умылись. Я ни словом не обмолвился. За нас с Зилпой можешь не беспокоиться.

— Спасибо, — прошептала девочка.

Зилпа опустилась всем крупным телом на другой стул.

— Что за женщина приходила к тебе из полиции?

— Хорошая, только настырная. Прицепилась к тому вечеру, когда убили Соню. Я сказала, что видела, как она уходила. Это правда. Видела. Видела, что она бесится, потому что неслась через двор, как ненормальная. Полицейская все допытывалась, пока ее не заткнул дядя Саймон. Выставил из дома, да она наверняка вернется.