В грузовой кабине на недавно установленных шикарных кожаных креслах и диванах разместились и государь, и главнокомандующий, и сопровождающие их служащие Кабинета и Генштаба. Немного, человек десять в общей сложности. И все люди «стройные», заслуженные. Одних орденов на груди килограммов на несколько. А это дополнительный вес. И у каждого багаж. Практически максимальная загрузка получается.

А Александр Михайлович остался, ему еще много работы предстоит. Присутствует у меня некоторое опасение по этому поводу. Как бы снова интриговать не принялся. Да вряд ли! Его же тогда Мария Федоровна с костями съест. И с потрохами. И он это прекрасно понимает. Должен, по крайней мере, понимать.

Присмотрелся к расплывающемуся отражению в приборах перед собой, использовал их в виде примитивного зеркала. А что? Оглядываться назад как-то неудобно. Еще посчитают, что любопытство тешу, и надают по шапке. Государь все-таки и великий князь в кабине. А так никто и не заметит моего интереса. А мне интересно. Полет нормальный. За бортом ночь. Хоть бы болтанка какая для интереса появилась. Так ведь и этого нет. Летим, словно на месте стоим. И если бы не гул моторов и вибрация от их работы, то так бы и подумал. Хоть бы облака какие были…

Садились ранним-ранним утром в самом Севастополе. Радио не пользовались, телеграмм, как я понял, никому не давали. Поэтому нас и не встречали, и даже не ждали. Не у всех имеется настолько аналитический ум, как у Сикорского. К сожалению.

Поэтому после посадки порулил к берегу и, насколько мог, выполз на галечный пляж. И только после этого заглушили двигатели.

Чтобы выбраться на сушу, нашим пассажирам все-таки пришлось прыгать в воду. Самолет тяжелый, совсем уж на сухое выбраться не получилось. Однако люди все попались понимающие, никто косо в мою сторону не смотрел, не бухтел под нос всякие несуразности. Да и император первым пример подал. Как только Смолин распахнул боковую дверь и закрепил ее на фиксаторах, так Николай первым и покинул аппарат. Присел, облокотился одной рукой на обрез проема, второй крепко ухватился за подкос и ловким движением перескочил на носовую часть левого поплавка. Ну а с него уже мягко соскользнул в воду. Волна низкая, так что только сапоги и замочил. Следом за ним Николай Николаевич последовал. Я только поморщился, когда поплавок под его ногами подозрительно закряхтел. А дальше уже смысла морщиться не было – остальные пассажиры были ничуть не легче главнокомандующего.

К чести города и гарнизона нас уже встречали. Были и городовой с невесть откуда появившейся парочкой вездесущих жандармов (наверное, на всякий случай посты у воды повсеместно выставлены), и флотский патруль, и несколько гражданских любопытных лиц. И чего людям не спится…

При виде спрыгивающего на гальку императора народ в первый момент несколько растерялся, но, как и любой, служивый быстро опомнился, сориентировался, подскочил, доложился, преданно поедая глазами императора, и тут же организовал и выгрузку пассажиров, обеспечив всех прибывших вдруг появившимся откуда-то транспортом. А мы…

А мы в самый последний момент получили указание перелететь в Качу и находиться вплоть до особого распоряжения там. Значит, так тому и быть. Принял под козырек и пошел выполнять приказ…

Глава 5

Это я, конечно, губу раскатал – «нас встречали…». Встречали само собой не нас, а государя, императора, самодержца и так далее. Нас бы тут же и взяли под арест до выяснения личности и цели прибытия – в городе комендантский час никто не отменял. А стоило Николаю покинуть борт самолета и оказаться на пляже, как настороженность патрулей и полиции сменилась на прямо противоположное действо.