|
Нет, ошибся. Это не шкаф, это просто несколько полок одна над другой на стене висят. Окошечко маленькое, свет через него пробивается слабый, поэтому сразу и не разглядел толком эти полки. Да какая разница! Самое главное, тот персонаж, в которого я лицом уткнулся. Вот этот уже явно не «братушка» и не турок. Это враг! Его бы в форму немецкую обрядить и точно вылитый кадровый офицер. Даже в этой полутьме чисто выбритое лицо свежим глянцем блестит, спина прямая, подбородок высоко держит. Парфюмом дорогим наверняка пахнет. И на мои слезы внимательно смотрит. Усмешка такая еле заметная, высокомерно-презрительная. Немец, точно немец!
Подошел ко мне вплотную, ухватил крепко левой лукой за плечо, правой в мой заросший подбородок вцепился. Пальцы железные, щеки словно клещами сжал. Больно же! Головой дернул, попытался назад, на стену, откинуться, вырваться из этого захвата, да какой там, только сильнее сжал, не выпустил. Показалось, что сейчас щеки об зубы раздавит. Наклонил в одну сторону мою голову, в другую повернул. Робот железный, а не человек! Моего сопротивления словно вообще не замечает! Да это он нос разбитый рассматривает! Фух, отпустил. А ведь щеки раздавил все-таки. Во рту сразу привкус крови появился, пришлось сплюнуть на земляной пол. Не понравился ему мой плевок. Ишь как скривился. Мне бы и самому не понравился, да я специально сплюнул, назло. Очень уж обидное это ощущение собственной беспомощности. Отвернулся немец, шагнул к выходу, дверь толкнул, остановился на пороге, что-то выговаривает кому-то снаружи. Эх, жаль, что у меня руки за спиной связаны. Сейчас бы я тебе по башке кулаком… Или скамейкой… А ничего бы я не сделал. Был бы я не связан, так он и спиной бы ко мне не повернулся. Точно знаю. Да и нечего пустыми иллюзиями тешить свое воображение. Может быть, с одним еще и справлюсь, а сколько их там, снаружи? И все с оружием. И наверняка этот немец не один здесь. Есть ведь еще кто-то, кроме тех двух встречающих. Наверняка есть, просто обязаны быть. Тропинка же куда-то за дом уходит… Там наверняка караул и стоит. Охраняют это место от нежданных гостей. Так что ни на кого я не нападу. И ни с кем не справлюсь. Нечего пустым мечтам предаваться. Ишь, кулаком по башке… Скамейкой бы, да и то под вопросом… Сил-то у меня сейчас с гулькин нос. Откуда они, силы эти возьмутся, если который день без еды практически сижу? И без воды. Те жалкие подачки не в счет. И руки постоянно за спиной связаны, мышцы отказываются нормально работать. Да какие тут могут быть вообще гости? Сюда меня наверняка переправляли местные контрабандисты. И местечко это ими прикормленное, вон какая просека для лодки прорублена в камышах. Так что нет здесь никого постороннего и быть не может. Местные вряд ли сунутся, отучили их давно от подобных намерений наверняка. А ловили меня в Константинополе турки, это точно. Только кто мне тогда вопрос задал? На чистом русском же спросили? А что, неужели турки, или кто там был, не могут русского языка знать? Еще как могут! Ничего, посчитаемся еще… О, один из моих конвоиров в хибару зашел, чашку-миску какую-то мне протягивает. Вода? Она самая. И что ты мне ее тянешь? Про связанные за спиной руки забыл? Забыл… Разозлился от своего промаха, краем чашки больно по губам ударил, смотрит так, как будто я у него что-то украл. Пью, хлебаю шумно, краем глаза вижу, как в чашке кровь расплывается из разбитых губ. И выбритому это не понравилось. Прошипел что-то вполголоса. Конвоир мой рукой дрогнул, вода на грудь мне плеснула, зато перестал так сильно давить, чуток отодвинул миску, сгорбился. Дальше до самого вечера мы так и сидели в этом домишке вдвоем. Я на своей лавке со связанными за спиной руками, а выбритый на другой. Глаз с меня не сводил. Сам не ел ничего и меня не кормил. Сам-то ладно, а вот меня могли бы и накормить. Я же вроде бы как важный пленник… Больше никого не видел и не слышал. |
