Спустя несколько минут "девятка" заехала на территорию заброшенного предприятия. Там Андрей увидел милицейский "газик" и новенький "джип". Возле машин стояли парни и, посмеиваясь, курили.

– Выходи! – сержант вытащил Андрея наружу.

– "Подарок" упакован и доставлен, – шутливо сказал старший лейтенант, обращаясь к одному из парней.

– Спасибо, братан, – сказал тот неприятным ржавым голосом. – Я твой должник. А это, – он ткнул в руки старшего лейтенанта тонкую пачку американских долларов, – вам на двоих. Чтобы жизнь медом казалась… гы-гы…

Андрей глазам своим не поверил – это был Февраль! Юноша похолодел. Совсем недавно Андрей думал, что самое страшное – это тюрьма, куда, как он предполагал, везли его милиционеры.

Но теперь заключение казалось ему просто манной небесной. Андрей был уверен, что Февраль живым его не отпустит.

– Ну, здорово, фраерок! – Февраль подошел к Андрею. – Давно не виделись. Не соскучился? А я – очень.

Хык!

Февраль нанес короткий удар кулаком в живот Андрея.

Юноша ожидал чего-то подобного, а потому успел сгруппироваться и ослабить силу удара. И все равно было больно. Андрей охнул и согнулся.

– Э-э, Февраль, погоди! – резко сказал старший лейтенант. – Мы сейчас уедем, и потом делай с ним, что хочешь. Нам на это смотреть не стоит.

– Не там ударение ставишь, братан! – Февраль хищно осклабился. – Что, кишка тонка? Шучу. Садитесь в свою "канарейку" и смывайтесь. Еще увидимся…

Милицейская машина уехала. Февраль проводил ее недобрым взглядом.

– Суки продажные… мать их!.. – выругался он и плюнул. – Мусор. С кем приходится дело иметь… Бля!

Он перевел взгляд на Андрея.

– Что, мандраж бьет? – спросил Февраль. – Это даже не цветочки, а пыльца. Цветочки, а затем и ягодки будут впереди. С тобой очень хочет побазарить Самурай. А потом – если, конечно, будет это "потом" – я отдам тебе должок…

Он невольно прикоснулся к рваному шраму на лбу. И побледнел от внезапно охватившей его злобы.

Андрей снова напрягся, ожидая, что Февраль начнет его избивать. Но бандит все-таки сдержался. Наверное, Самурай наказал ему доставить Андрея в целости и сохранности.

– По машинам! – приказал Февраль.

На город постепенно опускались туман, превращая день в прозрачные сумерки.

Волкодав

Я ждал этого момента. И, если честно, побаивался. Не то, чтобы очень, но легкий холодок между лопатками загулял, когда я увидел Анубиса.

Мне совсем не хотелось встретиться с ним на узкой дорожке, когда кто-то обязательно должен сойти с дистанции. Навсегда. И даже не под прощальный звон колоколов, а тихо и буднично. Увы, такая у нас профессия…

Когда был Союз, мы все находились по одну сторону баррикады. Встретив где-нибудь на "холоде" коллегу из другого ведомства – например, с Лубянки – я был всегда уверен (или почти всегда), что к нему можно совершенно спокойно повернуться спиной. Мы были спаяны пусть и не братской любовью, но служебным долгом и патриотизмом – точно.

А сейчас нельзя верить даже закадычному другу. (Не говоря уже о бывших сослуживцах). Кто знает, под чью дудку он теперь пляшет. Как же нас изуродовала эта извращенная "демократия"!

Никогда не забуду последнюю командировку в Чечню. Я встретился с ним на рынке в Грозном, когда покупал бритвенные принадлежности.

Когда-то Леча (так его звали) был одним из лучших спецов по взрывному делу. Мне пришлось с ним работать… в общем, не суть неважно где.