Несколько дней спустя Хемдат встретил на улице госпожу Мушалем. Беспечная и радостная, стояла она перед ним. Рядом с ней стоял Дорбан, руки которого оттягивали чуть не до земли две связки толстенных книг. Хотя свои стихи Дорбан писал в ритме верблюжьих шагов, тяжести он переносил в руках, как все обычные люди. Оказывается, госпожа Шошанна купила в подарок супругу ко дню рождения всего Брокгауза и Эфрона, а господин Дорбан любезно согласился помочь ей донести покупку до дома. Вообще-то говоря, она купила не самое последнее издание, но какая разница — что тот словарь, что этот! В крайнем случае, в новом издании есть какая-нибудь мелочь, которой нет в старом. Но ведь мы здесь, в Стране Израиля, люди не избалованные, правда? А все остальное тут есть. Хочешь про хризантемы — есть про хризантемы, хочешь про Васко да Гаму — есть про Васко да Гаму. Смотрит человек в такой словарь и видит весь мир. Вот, она уже успела посмотреть, что рассказ Вассермана про Якова Хаузера — это реальная история.

— Но что это я разговариваю с человеком, а он еще не видел мебель, которую я привезла из Иерусалима?! Разве Яэль не рассказывала вам о дамасской мебели, которую я там купила? — И тут госпожа Мушалем протянула Хемдату букетик роз со словами: — Вы только понюхайте эти розы…

Хемдат поспешил извиниться. Он много раз хотел зайти к ней, тем более что у него к ней дело. Госпожа Мушалем вытащила одну розу из букетика и посмотрела на него так, будто прекрасно знает, о чем он хотел с ней поговорить. Хемдат наклонил голову к розам и произнес:

— Когда мать Яэли уезжала из Страны, она передала мне немного денег, чтобы ее дочь купила себе ткань для субботнего платья. Вы же знаете, Яэль умеет шить…

Бедный Хемдат — стоит ему сказать неправду, и он тотчас краснеет. К счастью, госпожа Мушалем добрая женщина и не обращает внимания на такие мелочи. Хемдат торопливо продолжал:

— И не надо говорить Яэли, кто передал вам эти деньги. Вы можете сказать ей, что хотите. Вдруг Яэль придет ко мне заниматься в новом платье — вот будет сюрприз.

И он с силой хлопнул себя по лбу, потому что в эту минуту пчела вонзила в него жало. Госпожа Мушалем засмеялась и сказала:

— Вот вам месть моих цветов.

Хемдат не знал, какую ткань Яэль купит для нового платья. Но в своем воображении он уже видел ее в нем. Он мог бы даже нарисовать его запах, если бы запахи можно было рисовать. Целый день он ждал ее прихода. Но она не пришла. И почему? Потому что у нее нет нового платья? День уже клонился к вечеру, когда он вышел из дому. Целый день прошел впустую. А почему прошел? Потому что он ждал ее прихода. Почему же он сам не отправился к ней? Потому что снова убрался в ее честь и хотел принять Яэль в своей маленькой комнатке. Но теперь, когда день кончился и его надежды не сбылись, он поднялся и вышел.

Яффа лежала перед ним, погруженная в свои пески. Берег моря был заполнен гуляющими. Из некоторых домов доносились песни. Там и сям старики сидели за последней трапезой, напевая субботние молитвы. Вдруг у него сжалось сердце — из раскрытого окна до него долетел голос раввина, нараспев читавшего Тору. Однако Хемдат тут же очнулся и двинулся дальше. Он вышел на берег и сразу же услышал голос Яэли. Она сидела с группой парней и девушек и громко смеялась. Хемдат свернул в сторону и сел в одиночестве.

Он сидел лицом к морю. Волны спешили к берегу, волны набегали на берег. Может, они спешат от Яэли, чтобы донести к нему ее образ? Но тут Пнина заметила Хемдата издалека и позвала его. Тогда и Яэль присоединилась к ее просьбе. Хемдат поднялся и пересел к ним. Но Пнина с друзьями вскоре ушли. А Яэль уступила просьбам Хемдата и осталась сидеть с ним рядом.

Вечер уже спускался на землю, но было еще довольно светло. Яэль вдруг испуганно вскочила и вскрикнула:

— Мое платье помялось!

Хемдат посмотрел на нее и сказал:

— С обновкой.