Кассандра Кириакис пять лет провела в тюрьме, а последние одиннадцать месяцев выполняла принудительные работы — такой опыт изменит любого человека, и хорошо, если в лучшую сторону. В любом случае дни, когда она могла проматывать деньги своего отца, канули в прошлое. Особняк был продан, а вырученные деньги поделены между отдаленными родственниками.

Фактически Кэсси осталась и без дома, и без средств к существованию.

Глава 4

Взяв себя в руки, Кэсси снова села за стол, словно ничего не произошло.

— Помнится, ты говорил, что хочешь обсудить со мной за ланчем что-то связанное с детским домом, — холодно напомнила она, с намеком взглянув на часы.

Себастьян также сел за стол:

— Ты включаешься и выключаешься как лампочка, Кэсси, по своему желанию, верно?

Она отстраненно взглянула на него и промолчала.

— Проклятие, Кэсси! Хотя бы раз в жизни покажи, что ничто человеческое тебе не чуждо! — взорвался Себастьян. — Ты никого не подпускаешь к себе ближе определенной дистанции.

Кэсси с силой сжала кулаки и сверкнула на него взглядом:

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, Себастьян? Рыдать, заломив руки, причитать, стенать? Тебе станет легче от этого? Чтобы ты мог считать меня неврастеничкой, в которую я превратилась под грузом вины, особой, не способной начать жить заново?

Себастьян испытующе взглянул ей в лицо, на миг задержавшись на твердо сжатых губах.

— Честно сказать, я не знаю, что мне