Мора засмеялась:

– Я бы, наверное, не могла заснуть в середине дня.

– Я думал, вы устали? – спросил Росс.

– Сильно устала, но не хочу ложиться.

– Почему? Все чисто. Саваджи проследил за этим.

Чуппрасси согнулся в низком поклоне:

– Я приготовил воду, мэм-сахиб. Для купания.

– Вы хотите сказать, что здесь есть ванна? – удивилась Мора.

– Вполне современная, как говорил мне Валид Али.

Мора прошла следом за чуппрасси через большую прохладную комнату с очень удобной на вид кроватью и поспешила обогнать его, когда он величавым жестом указал на вторую дверь:

– Туда, мэм-сахиб.

Ванная комната была сплошь выложена плиткой вплоть до особого возвышения для ватерклозета, самого настоящего, ничуть не похожего на ненавистную «громыхалку» в резиденции. Сияющая медная ванна, несомненно, привезенная за большие деньги из Англии, занимала большую часть пространства под окном. И чудо из чудес, бутылка лавандовой воды и настоящая морская губка – редкая роскошь в Бхунапуре – помещались рядом.

Мора повернулась к Россу, стоявшему в дверях:

– Вы говорили, что британцы давно не живут здесь.

– Да. Не имею представления, где Валид Али раздобыл эти вещи.

Чуппрасси тотчас объяснил, что его хозяйка, бегума Кушна Дев, прислала подарки для мэм-сахиб – пусть чувствует себя как дома.

– Даже на такое короткое время! – восхитилась Мора. – Как она добра! Я наконец воспользуюсь всем этим.

Мужчины скромно удалились, а в помощь Море были присланы две служанки, нанятые на полдня и чересчур скромные, чтобы отвечать на вопросы Моры словами: они только кивали в знак утверждения или качали головой, когда хотели дать отрицательный ответ.

Но все же они не могли удержаться и пощупать ткань амазонки, а цвет ее волос вызвал громкие восклицания, когда Мора вымыла тяжелую рыжую массу и стала ее расчесывать.

Мора болтала с ними непринужденно, и через некоторое время девушки осмелели, начали хихикать, задавать Море вопросы и отвечать ей. Она узнала, что их деревня сильно обеднела, после того как британцы покинули пост, но отцы и дяди, пережившие восстание, надеются на их возвращение.

– Может, твой сахиб и ты... – робко заговорила одна из девушек.

– О нет! Мы просто проезжали мимо.

Однако Мора подумала, что мысль кажется на удивление привлекательной. Хорошо иметь собственный дом, без тети Дафны, которая заглядывает через плечо и учит, как надо себя вести. Дом, в котором она может принимать кого захочет.

И там с ней будет Росс...

– Мэм-сахиб опечалена?

– Нет.

Но лицо у нее было задумчивое, когда она кончила одеваться и присоединилась к Россу в столовой.

Он тоже переоделся к обеду и стоял спиной к ней в бриджах и рубашке, держа в загорелой руке стаканчик бренди. Казалось, он целиком погружен в свои мысли, и, глядя на его напряженные широкие плечи, Мора решила, что он хмурится.

Думал ли он о ней?

Она стала для него источником беспокойства с первого дня их знакомства... «О, Росс, если б я не была такой противной! Может, тогда ты женился бы на мне не только из чувства долга».

Росс обернулся, и глаза их встретились. Хотя Мора нередко видела его одетым небрежно, его мужественная сила заставила ее сердце учащенно забиться. Он был, как выразилась одна почтенная матрона военного городка, красив как дьявол. И они сейчас одни...

Она тотчас выбросила это из головы. Он везет ее в Симлу. Он хочет отделаться от нее.

– Голодны? – холодным тоном и с непроницаемым выражением спросил он.