– Значит, на слугу Гамильтон-сахиба напали не потому, что он служит у сахиба? – с надеждой спросила Мора.

Кушна улыбнулась:

– Я так не считаю. Наши распри с белыми господами кончились после восстания. Правда, есть еще садху, которые время от времени подстрекают к бунту, но их мало кто слушает. Население Бхунапура не участвовало в восстании против твоих, не делали этого и те, кто служил Насиру аль-Мирза-шаху. Ты здесь в безопасности, Маленькая Жемчужина. Давай отбросим тревожные мысли и освежимся вместе.

Она хлопнула в ладоши, и Мора вполне разумно не произнесла более ни слова. Но ее не успокоили заверения Кушны в безосновательности ее страхов. Если уж Исмаил-хан считает, что есть причины для беспокойства... Впрочем, немногие из местных, живущих в военном городке, доверяли бородатому патану. Ему никто не расскажет новостей, о которых не осведомлена даже Кушна. Бегума-магометанка может жить узницей в стенах занана в доме мужа, и тем не менее немногое ускользает от ее внимания, ибо она нанимает легионы соглядатаев, которые подробно докладывают ей о приезжающих и уезжающих, сообщают сплетни и слухи обо всех в городе и его окрестностях.

Надо бы расспросить Росса, решила было Мора, но тут же оставила эту мысль. Сомнительно, чтобы Росс ей хоть что-то рассказал. Хуже того, он скорее станет смеяться над ней и третировать с тем же ненавистным безразличием, которое он усвоил в последнее время.

– Мне надо уходить, – сказала она после угощения, встала и отряхнула тяжелую юбку костюма для верховой езды. – Уже поздно, а дядя и тетя скоро вернутся после визита к Клэпем-сахибу и его жене.

Слуга в тюрбане стоял у подножия лестницы, когда Мора покидала занан. Поклонился и открыл перед ней дверь. Ночной воздух казался особенно жарким и душным после прохлады приемных комнат.

«Скоро наступит май, – думала Мора, – и тетя Дафна переберется со всеми домочадцами в Симлу, где все они будут дожидаться наступления прохладных месяцев, чтобы вернуться и отпраздновать свадьбу Лидии».

Дядя Лоренс и Росс не поедут с ними на север. Значит, она снова увидит Росса не раньше чем через четыре месяца.

Мора упрямо вздернула подбородок. Ну и что? Пусть его отдыхает от летней жары в розовом оштукатуренном дворце с покорной Синтой Дай, всегда готовой сделать все, что он пожелает.

– Осторожнее, братец! Здесь только что прошел чоукидар.

Мора вздрогнула, услышав это тихое предостережение, прозвучавшее из глубокой тени возле лестницы на террасу. Встревоженная настойчивостью чьего-то шепота, она отступила в кусты, окаймлявшие двор. Когда глаза ее привыкли к темноте, она разглядела двух мужчин, притаившихся в черной, как чернила, тени. В одном из них она узнала слугу Валида Али. Другой был ей незнаком. Оба говорили между собой очень тихо, и ей было крайне трудно понимать их быструю речь, пока до нее не донеслось знакомое имя.

– ...большая глупость! Слуга ничего не стоит! Мы должны убить Гамильтон-сахиба.

– Но как? Он словно камышовый кот, и глаза у него такие же зоркие.

– Может, устроить засаду?

– Да, так лучше всего. Он снова поедет в Сундагундж через два дня и не возьмет с собой носильщика. Так говорит мусульманин, который служит в резиденции. Если ты подкараулишь его в овраге...

– Тихо, братец! Кто-то идет.

Послышался стук копыт. Грум, посланный бегумой Кушной, привел коня Моры. Следом за ним ехал на своем мускулистом жеребце Исмаил-хан.

Оба заговорщика растаяли в темноте, словно их тут и не было.

Сделав глубокий вдох, Мора спокойно вышла на освещенный двор. Вскочив на Фокса, вежливо кивнула саису и двинулась к воротам.

Как обычно, громадный патан скакал на некотором расстоянии от нее по дороге в военный городок.