Глупо было жаловаться на судьбу и стенать. После «смерти» мне досталось молодое красивое тело, высокий титул, достаточно широкие возможности и простор для реализации себя, а самое главное — мои мозги и воспоминания остались при мне. Интересно, а если бы я потеряла память? Если бы я действительно в том золотом шаре растворилась без остатка, смогла бы я здесь выжить? Чтобы я делала, чего бы достигла?.. Боюсь, что никогда этого не узнаю…

Мои семнадцать отметили в тихом семейном кругу — в ателье. С пирожными и игристым вином. «Теперь ты совсем взрослая», — сказала Ортензия и преподнесла мне комплект нижнего белья из магических кружев. Белоснежный корсет, пеньюар и коротенькие панталончики, типа шортиков. Ткань была страшно дорогая, даже я приходила мимо прилавков заморских купцов игнорируя ее блеск. Кружева представляли собой тонкое невесомое переплетение ниток, как-будто абсолютно прозрачное, но присмотревшись ближе — кожу было не разглядеть из-за волшебного серебряного мерцания внутри просветов в кружеве, кожа выглядела, как припорошенная перламутровой пылью. «Такую вещь одеть под платье — преступление», — восхищенно прошептала я. «А его и не одевают под платье», — засмеялась портниха, — «это сугубо для соблазнения…» Я хмыкнула, — «Да уж, осталось придумать, кого же мне соблазнить…»

На дворе стояла осень. Праздники урожаев прошли, прилавки ломились от товаров и разных вкусностей. Я любила бродить по городу пешком, одев шляпку с вуалью, выскочив незаметно из дома, покупала разные безделушки, слонялась среди маленьких магазинчиков и лавочек, или ехала в порт и смотрела как разгружают корабли. Я впитывала этот мир, пропускала его сквозь себя, через душу, привыкала к нему, влюблялась в него. Он был до боли похож на мой родной. Те же желтые листья гнал ветер, то же горячее красное солнце садилось за горизонт, та же сверкающая россыпь звезд в ночном небе. Сидя на скамейке в парке я писала истории, иногда, глядя на море сочиняла стихи о любви (глупенькие, слезливые, но как ни странно — здесь шли на ура, по крайней мере некоторые покупали журнал только из-за них).

Вот так и жила. Ждала знака… подсказки… Но сначала нужно было разобраться с Ираидой…

* * *

Дело стало за доказательствами. Увы сплетни это одно, а в храм нужно идти со стопроцентной уверенностью. Я запаслась записывающими кристаллами (благо накупила их много, каждый где-то на десять минут записи). Осталось вызвать Ираиду на откровенный разговор. Я стала ходить на все чаепития и музыкальные вечера (раньше меня туда было не затащить), в театры и ателье. Следить за ней издали, подмечать ее привычки, предпочтения. Как заправский шпион, подсматривала за ее особняком, выучила распорядок ее дня. Трутень. Более бесполезного существа трудно было вообразить. Просыпалась ближе к обеду, сразу в особняке начиналась кутерьма и крики — бегали горничные, суетились слуги… Несколько часов на прихорашивание и дама выплывала на божий свет. Далее по разному — или к портнихам, по магазинам (короче шоппинг) или более интеллектуальное времяпровождение — сборища наших дам-аристократок в женском клубе, или музыкальные-литературные кружки там же… Вечерами — балы, маскарады, танцевальные вечера. Иногда во дворце, но чаще в имениях именитых вельмож. Семей, настолько богатых, чтобы организовывать ежевечерние рауты в столице было с десяток, поэтому мне всегда было трудно выбрать пригласительные карточки — куда пойти… так как в геральдике я еще не сильна. В итоге, я просто стала ходить туда, куда Элеонора (с утра мы с ней списывались по шкатулке).