— Извините, Тимофей Леонидович, торопились. Тоже не проверил.

Тут в разговор вступил второй охранник. Поколдовав над спутниковым навигатором, он выдал:

— По карте есть то ли хутор, то ли ферма. Но крюк, километра два.

— Поехали. Ведите, — Тимофей на мгновение запнулся, но отец не зря вбивал в сына имена и привычки всех охранников, — Пётр.

Приезд молодого барина вызвал на ферме переполох. Хуторянин тут же выгнал домашних во двор кланяться и приветствовать хозяина. Пока гости слезали с коней, все так и застыли в поклоне, не смея разогнуться.

— Воды! — приказал Пётр.

— Молочка не хотите свежего, барин? — робко поинтересовался крестьянин.

— Глухой? Воды барину, и тёплой.

Мужик разогнулся, махнул рукой и опять склонился в поклоне:

— Пожалуйте в дом, барин, — и толкнул старшую дочь в бок. — А ну, подай господам.

Тимофей вошёл в дом, не скрывая улыбки. Что будет дальше, он уже понял. В избе девушка налила молока из запотевшей кринки и стакан воды из старенького электрического чайника. Крестьянин дождался, пока молодой хозяин напьётся, сделал два шага поближе и подобострастно начал:

— Барин, смотрю, Маша понравилась вам. Так это, я не против. Всё моё господам принадлежит. Только того, в счёт налогов на этот год, ладно?

Тимофей думал недолго и приказал:

— Хорошо. Все вон, а ты осталась.

Охранники с ухмылками вышли, следом выскочил отец. Девушка замерла возле стола. Парень осмотрел её с ног до головы: ничего так себе, на год младше, но формы аппетитные. Слегка покраснела, даже рукой грудь прикрыла якобы от смущения. Но понятно, что это больше игра — и барину услужить, и семье подсобить. Дальше ждать Тимофей не стал. Одной рукой тут же начал мять полные соблазнительные груди, другой быстро расстёгивал брюки. Через пару минут девка с задранным подолом уже опиралась на стол, а комната наполнилась похотливым хлюпаньем, и сладкими постанываниями распалённого парня.

В усадьбу Тимофей вернулся уже под вечер. Не успел даже переодеться, как в комнату заглянул секретарь отца:

— Тимофей Леонидович, вас шеф к себе. Немедленно.

Со стоном пришлось подниматься и плестись вслед. Пришли батя кого-то из дворни, можно было бы и послать по матерному адресу, а самому остаться. Но доверенный человек из ближней свиты — это серьёзно. По позвоночнику сразу же забегали нехорошие мурашки, стало зябко и не от того, что рубашка пропотела — а в доме воздух кондиционировался. В кабинет сопровождающий заходить не стал, остался снаружи. Зато внутри кроме отца в соседнем кресле виднелась тощая долговязая фигура друга семьи и главного заместителя. Похоже, отец разгневался всерьёз, если попросил дядю Сашу присутствовать при разговоре. Парень сжался, втянул голову в плечи, стараясь не встречаться со взглядами сидевших за столом мужчин.

— Ну что, — обвиняюще загремел отцовский голос. — Понял, что натворил, дурак?

Тимофей попытался перейти в наступление, хотя ответ прозвучал сдавлено и жалко.

— Да ладно. Сколько там с этого хутора? Гроши. Ну не заплатит разок, с нас не убудет.

— Вырастил барана, — рыкнул отец. — Да насрать мне на и на ферму, и на налоги. И что и как ты там кувыркался. Ладно, сестра у тебя, мозгов в тёщу-покойницу. Вечеринки да наряды. Бабское дело замуж выйти и детей нарожать.