Хотя Пайпер не поняла сразу, игра Натании в вопросы не была тратой времени, как казалась сперва. Вопросы дали Пайпер план того, что сделать, если она хотела выжить. Проблемой было сделать это.

Если она поняла верно, Пайпер не могла разделить две магии, пока не видела, что делает, а только деймоны могли видеть магию, потому ей нужно было отпереть свою деймоническую сторону. Ей нужно было сделать обратное от того, как деймоны создавали человеческий морок. Они проходили через Пустоту в земную лей-линию, чтобы «получить» человеческий облик. Ей нужно было пойти из Пустоты в лей-линию Подземного или Наземного мира, чтобы «получить» облик деймона.

Мысль пугала ее.

Во-первых, Пустота была воплощением самого пугающего: неизвестности. Никто не знал, что такой Пустота, и хотя Майсис и Коэн почти весь день учили ее выжить там. Она все еще не понимала, что это, и что Пустота с ней сделает — только что там было безумно опасно, и она могла не выжить.

Во-вторых, поддаться деймону в себе было почти страшно. Для нее между чеймоном и человеком разницей была лишь магия. Пайпер не обладала магией, и ее от человека отличали только поведение и знания. Она не считала себя наполовину деймоном. От мысли, что в ней ждала своего часа кровь деймона, ей было не по себе.

И вся эта затея с «деймоническим мороком». Майсис думал, что она будет выглядеть как отчасти деймон, хотя он сомневался, что только добавляло ей тревоги. Она знала, что переживет Пустоту, чтобы обнаружить, что превратилась в жуткого гибрида-мутанта. В ней было две крови деймона, не одна. У Майсиса была теория. Он объяснил, что истинных гибридов не было, потому что одна кровь доминировала, и она будет выглядеть как доминирующая в ней линия. Но он лишь догадывался.

Она старалась не переживать из-за этого. Это не важно, если она не выживет в Пустоте.

Ее сердце учащенно билось, когда они добрались до небольшого плато, куда вышли из лей-линии в начале. Она ощущала силу в воздухе, тихий зов магии. Голос матушки-природы шептал приятные слова. На миг она забыла о страхе. А потом подумала о Пустоте, и ужас вернулся.

Майсис держал ладонь на мече, обозревая лей-линию, которую Пайпер не видела. Он повернулся к ней.

— Помнишь, что нужно сделать?

Все еще тяжело дыша от подъема, она села на камень.

— Один из вас заведет меня в Пустоту и отпустит. Мне нужно вернуться на надземную лей-линию, где магия создаст мой… морок деймона.

— Лучше снять одежду заранее, — сказал он. — Никто не знает, какой будет твой облик. Одежда может сдавить и причинить боль.

Она постаралась не краснеть.

— Ладно.

— Погодите, — Лир скрестил руки на груди и нахмурился. — Почему, когда он просит раздеться, ты сразу готова?

— Уверена, что хочешь сделать это? — спросил Майсис, не слушая Лира.

— Если не сделаю сейчас, другого шанса не будет, — она прижала ладонь к голове, что больно пульсировала в такт с биением сердца, словно молот бил по черепу. — Яд паука выветривается, боль быстро возвращается. Если станет хуже, я не смогу ни о чем думать.

— Уменьшение боли — уменьшение магии.

— Я рискну.

— Почему не взять Камень вместо этого?

Она оглянулась, удивившись услышать Эша за день тишины. Его голос снова был без эмоций.

— Взять Сахар? — повторила она. — Да, это сработает. Магия на случай, если она понадобится.

— Нет, — сказал Майсис. — Риск станет выше. Ты не можешь отвлекаться на гнев Сахара. Это убьет тебя в Пустоте. Тебе нужно сохранять спокойствие.