– Сейчас принесу, – кивнула женщина и исчезла в доме, оставив дверь открытой.

«Милая, – мысленно посоветовал ей Дэви, – заведи-ка ты добермана».

– Я записала, – сказала женщина, вернувшись с листком бумаги и пятидолларовой банкнотой. – Он живет в Дублине.

Слизняк живет в шикарном Дублине и все же обирает тетку?! Ничего, он свое получит!

«Сдери с него семь шкур», – посоветовал внутренний голос.

– Я ему позвоню, – пообещал Дэви, возвращая живущего в нем мошенника к текущим делам. – И перешлю вам квитанцию, чтобы вы могли вычесть пожертвование из суммы налогов. – Он попытался отказаться от денег, но она силой совала ему банкноту.

– Простите, что не могу дать больше. Пожалуйста, возьми те. Если бы только у меня было больше… – повторяла женщина.

Иисусе!

– Нет, нет! – твердо сказал он, ловко вытаскивая из ее пальцев листок с цифрами. – Наш устав позволяет нам принимать только художественные произведения. Вы слишком щедры.

– Но у меня хотя бы есть дом. А у бедняжек нет даже крыши над головой. Может, все-таки возьмете? Почему бы вам не пообедать на эти деньги? Вы тоже должны получать возмещение.

Дэви печально воззрился на нее. Его так и подмывало сказать: «Послушайте, никогда не оставляйте дверь открытой, если на крыльце стоит незнакомый человек, который что-то у вас просит, и вообще не открывайте дверь чужим людям и главное – не пускайте своего племянника на порог». Но он так и не решился. Вместо этого Дэви покачал головой:

– Не могу. Но я очень благодарен вам. Всего вам самого доброго.

– Спасибо, – прошептала она, прижимая деньги к груди жестом, без слов сказавшим Дэви, как тяжело ей было бы расстаться с ними. – И вам тоже.

Сетчатая дверь со стуком закрылась. Дэви спустился по растрескавшимся бетонным ступенькам, серьезно обдумывая идею позвонить Колби и предложить ему купить прекрасный участок земли во Флориде. Вернувшись к машине, он сразу взялся за мобильник.

– Что ты делаешь? – удивилась Тильда. – Мне не придется никого изображать?

Дэви махнул рукой, призывая ее к молчанию.

– Его нет дома. И вернется поздно, – ответил на вопрос Дэви скучающий женский голос.

– Хорошо, я позвоню вечером, – пообещал Дэви. – Кстати, меня интересуют картины, которые он отвез на свалку. Вы, случайно, не знаете, на какую именно?

– Не отвозил он никаких картин! – возмутилась женщина. – Весь этот хлам он таскает на блошиный рынок, на Саут-Хай.

– Он сейчас там? – сдерживаясь из последних сил, допытывался Дэви.

– Он на работе. Блошиный рынок работает по четвергам.

– Спасибо, – пробормотал Дэви, но она уже повесила трубку.

– Что с тобой? – встревожилась Тильда.

– Эти люди – просто мразь! Обирают бедняг, которые даже сопротивляться не могут. Стервятники, змеи, крокодилы! Я ненавижу их!!!

Не получив ответа, Дэви взглянул на нее. Бледное лицо, глаза, кажущиеся огромными за выпуклыми линзами.

– Испугалась? – улыбнулся он. – Все в порядке: Уж я позабочусь об этом – он ни цента от меня не получит.

– Конечно, – согласилась Тильда едва слышно.

– Не принимай близко к сердцу, Бетти, – сказал он, погладив ее по коленке.