Значит, «Бетти» у нее не одна! Дэви так задумался, что едва не уткнулся носом в спину идущей впереди Гвен.

– Кстати. А откуда вы знаете о дочерях? – с подозрением спросила она.

– Но должна же была Надин как-то появиться на свет!

– А может, у меня сын?

– Счастливая догадка.

Гвен его отговорка явно не убедила. С сомнением покачав головой, она молча добралась до четвертого этажа и показала на дверь слева.

– Пожалуйста.

Дэви вставил ключ в скважину, повернул, но, прежде чем успел войти, распахнулась дверь 4А, и на пороге материализовался воинственно подбоченившийся призрак.

– Доркас! – жизнерадостно улыбнулась Гвен. – Это Дэви Демпси, ваш новый сосед. Дэви, это Доркас Финстерс.

В облике Доркас, высокой, тощей надменной особы, распространявшей запах скипидара и льняного масла, преобладал белый цвет: короткие седые волосы, мертвенно-бледная кожа, широченный белый халат. Такая же белоснежная кошка, потершись об ее ноги, отошла и уселась на площадке.

– И Ариадна, – добавила Гвен, кивком показав на кошку.

– Рад познакомиться, Доркас, – произнес Дэви, но прозвучало это как-то неубедительно.

Доркас внимательно оглядела его сверху донизу. Дэви с некоторым облегчением заметил, что глаза у нее не светло-голубые.

– Опасайтесь Луизы, – предупредила она и захлопнула дверь, не дожидаясь Ариадны. Та даже не пошевелилась, ничуть не обеспокоенная предательством бросившей ее хозяйки.

– Луизы? – удивился Дэви. – А кто такая Луиза?

– Доркас иногда любит выражаться непонятно, – уклончиво пояснила Гвен, и Дэви недоверчиво поднял брови. – Вот и ваша комната.

Дэви огляделся. Небогато. Диванчик с потертой голубой обивкой, стол, размалеванный голубыми полосками, два голубых стула. За арочным входом – кровать, покрытая голубым с фиолетовым покрывалом с каким-то безумным рисунком. Над кроватью – вышивка в рамке. Узкая дверь ведет в тесную ванную с душем. Простенькое чистое местечко, почти рядом с Клеа и совсем рядом с «Бетти».

– Идеально, – объявил Дэви.

Гвен огляделась, проверяя, все ли в порядке.

– Вам легко угодить. Дайте мне знать, если еще что-то понадобится, – предупредила она, шагнув к порогу.

– Обязательно, – кивнул Дэви. «Первым делом пошли наверх своих дочерей Похоже, с одной из них я уже встречался вчера ночью».

Он бросил рюкзак на пол и сел на постель, ожидая скрипа древних пружин, но вместо этого плюхнулся на жесткий матрац.

«Благослови тебя Боже, Гвенни», – подумал он, пытаясь угадать, чем мог рассердить ее. Покрывало немного отвлекло Дэви от неприятных мыслей. Он даже попытался разобрать рисунок: ошеломляющее сочетание косых желтых ромбов, усеянных белыми острыми треугольниками, похожими, по мнению Дэви, на зубы. Это уже симптом. Неизвестно, кто из них псих: создатель этого шедевра или он сам.

Дэви принялся распаковывать рюкзак и случайно взглянул на вышивку в зелено-голубых тонах, обрамленную аккуратными рядами букв и цифр. В центре красовался домик с двумя деревцами. Дэви присмотрелся внимательнее.

Гвен Гуднайт. Ее работа. 1979.

Дэви с сомнением опустил глаза на голубые и фиолетовые всполохи на покрывале. Перевел взгляд на голубые и зеленые переливы на вышивке и, заметив что-то странное под деревьями, наклонился поближе.

Волки. Маленькие фиолетовые волки с крохотными острыми белыми треугольниками зубов.

Ничего не скажешь, определенно Гвен – мать «Бетти».