– Разве Эндрю не знал этого до того, как женился на Ив?

– Говорит, что нет. Он считает, что Господь таким способом прислал на землю Надин. – Тильда вынула карточку из последнего ящика и, осторожно опустив Стива на пол, встала. – Здесь больше ничего нет. Нужно идти вниз. Вас я не приглашаю, так что можете оставаться здесь.

– Расскажи об этой картине, – неожиданно попросил Дэви. – Почему ее нужно украсть?

– Вам об этом знать необязательно, – процедила Тильда, глядя мимо него.

– Еще как обязательно, – заверил Дэви, хватая ее за руку. – Мне требуется информация. Кто ее нарисовал?

Набрав в грудь побольше воздуха, Тильда пригвоздила его к месту беспощадным взглядом.

– Ну и что? – как ни в чем не бывало осведомился он.

– Знаете, – сухо объяснила она, – найдется немало людей, боящихся встать мне поперек дороги.

– Как жаль, что здесь таковых не имеется, – расстроился Дэви. – Так кто ее нарисовал?

– Скарлет Ходж, – вздохнула Тильда.

Сбитый с толку Дэви даже рот раскрыл:

– Это кто же назвал беспомощного ребенка «Скарлет Ходж»?!

Тильда вырвала у него руку.

– Но Гвенни, разумеется, назвала тебя Матильдой, – задумчиво заключил он.

– Меня назвал Матильдой отец. В честь моей бабушки, так что могли бы выказать некоторое уважение к его воле.

– Угу, как же, как же. А второе имя?

– Вероника. – Не услышав ожидаемых комментариев, Тильда добавила: – В честь Ронни Спектор. «Будь моей малышкой».

– Примите мои соболезнования, – поклонился Дэви.

– Я чудом избежала участи носить гордое имя Артемизии Дион. Так что можете держать свои соболезнования при себе, – отмахнулась Тильда.

– О’кей, – согласился Дэви. – Итак, Скарлет их нарисовала, а Клеа купила одну. Откуда взялась другая?

Тильда пожала плечами.

– Полагаю, была у Мейсона Фиппса.

– Значит, одну мы вернули, – констатировал он, видя, как она напряглась. – Бетти, ты охотишься за вещами, которые тебе не принадлежат. А это дурно.

Тильда не мигая смотрела на него. Ситуацию несколько разрядила Гвен.

– Все устроено. Они будут в восемь. Мейсон сгорает от нетерпения. – В отличие от Мейсона Гвен явно не испытывала нетерпения. – Ты вынула карточки? – поинтересовалась она у дочери.

– Иду за ними, – так же напряженно ответила Тильда. Обе казались на редкость несчастными.

– Не привыкли к преступной жизни, верно, девочки? – усмехнулся Дэви.

– Господи, конечно, нет, – вздохнула Гвен и снова направилась в галерею.

– Вы тоже можете идти, – разрешила Тильда, и Дэви подумал, не заняться ли ему прямо сейчас разведенной Ив. Но тут свет снова упал на сумасшедшие голубые глаза Тильды, и она показалась ему упрямой, невыносимой, раздражающей – и бесконечно более интересной, чем Ив, если, разумеется, он сможет удержать ее от членовредительства. К тому же Дэви уже знал, как она умеет целоваться.

– Итак, – сказал он, соскальзывая по двери, чтобы сесть на пол, – поговори со мной, Матильда Вероника. Расскажи мне все без утайки.

Клеа сидела за туалетным столиком, исходя злобой. Злобой, порожденной страхом и паникой. Мейсон потерял голову от этой жуткой особы Гуднайт!

Будь Гвен двадцать, это еще было бы понятно.