– А какие еще активы у галереи? – допытывался Мейсон. – Кроме здания и инвентарных описей?

– Э… никаких, – сконфуженно промямлила Гвен. – Картины сдаются на комиссию.

– А доброе имя? – удивился Мейсон.

– Ах да.

Доброе имя Гуднайтов.

– Боже, как я ему завидовал, – вздохнул Мейсон. – Его галерее. Его вечеринкам. Его обаянию. – И, улыбнувшись Гвен, добавил: – Его жене.

Клеа заерзала.

Гвен выдавила ответную улыбку и вспомнила, как Тони представлял ее незнакомым людям:

– Это моя жена, Гвенни.

Как-то ночью она раздраженно спросила его:

– Неужели нельзя хотя бы раз представить меня как Гвен?

Он ответил непонимающим взглядом.

– Я не сразу поверил известию о его смерти, – продолжал Мейсон. – Это казалось просто невозможным. Я послал открытку с соболезнованиями, но что тут можно было сказать?

– Чудесное было письмо, – заверила Гвен, совершенно не помня содержания. Слишком много их было, этих писем и открыток.

– Вы, наверное, так и не оправились после его смерти, – печально заметила Клеа, и оба удивленно уставились на нее. – Настоящая любовь всегда такая. – Она положила руку на рукав Мейсона, мечтательно улыбнулась ему, и тот просто онемел от изумления.

«Надеюсь, она хороша в постели», – подумала Гвен.

– Должно быть, трудно самой вести дела, – заметил Мейсон, открывая первую папку.

– У меня семья, – пояснила Гвен, стараясь выглядеть храброй. – А вот записи…

Часом позже Мейсон разочарованно спросил:

– Это все, что имеется за восемьдесят восьмой? Вы уверены?

– Абсолютно, – заверила Гвен, но тут же поняла, что все дела закончены. Мейсону ничего не остается, как вернуться домой. – Но, знаете, Тони очень небрежно вел документацию. Не мешало бы вам проверить восемьдесят седьмой и восемьдесят девятый. Сейчас принесу.

Мейсон радостно закивал, Клеа вздохнула, а Гвен поспешно направилась к офису.

«Поторопись, Тильда. Не могу же я держать их вечно. Все это чертовски мучительно».

Вернувшись домой, Тильда увидела Гвен в галерее вместе с Мейсоном и Клеа. Она прошла в офис, устало присела на край дивана и закрыла глаза. Когда туда вошла Гвен, Тильду все еще трясло. Мать, опасливо оглянувшись на Мейсона, впустила Стива, который, завидев Тильду, в экстазе бросился к ней.

– Не пойму, что происходит с этим человеком, – покачала головой Гвен, едва Тильда подхватила песика: – Просматривает все записи подряд и восхищается каждой строчкой. Совсем как ребенок! Можно подумать, он всю жизнь только и мечтал, что разбирать архивы галереи! – Она хотела сказать еще что-то, но осеклась, когда внимательно посмотрела на дочь. – Что случилось?

– Все. – Тильда сгорбилась, прижимая к себе длинное извивающееся тельце Стива. – Там оказался какой-то человек. Я его не знаю. Случайно я ударила его ногой, он упал и потерял сознание. Дэви остался там, пытается исправить ситуацию, и его обязательно поймают!

– Ну-ну, – встревожилась Гвен, – только успокойся. Никогда тебя такой не видела, и это меня пугает.

Подойдя к серванту, она достала бутылку водки и налила приличную порцию.

– О Господи, да, спасибо. – Тильда отпустила Стива и протянула руку, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гвен опрокидывает стакан.

– Ты тоже хочешь? – удивилась Гвен.