– А кем же тогда ты хочешь быть? Когда-то ты сказал, что Господь призвал тебя, чтобы ты служил Ему в миру. Теперь ты больше так не думаешь?

– Думаю, он действительно призвал меня. Поэтому-то я и обязан продолжить свой, путь, встречаясь с людьми, задавать им вопросы, выслушивать их ответы. Я до сих пор не знаю, для чего я нужен Господу, но зато чувствую, чем должен заниматься сейчас. Я должен познать жизнь, прежде чем смогу стать Ему полезным. Я должен понять, что такое люди, чего они хотят, чего боятся, на что способны.

Это было странно, это было не по-христиански, это было неправильно. Такие мысли не могли прийти в голову истинному сыну церкви, истинный её сын должен жить нормальной, богопослушной жизнью в соответствии с канонами католицизма, ежедневно ходить к мессе, слушать проповеди и делать то, что говорят священники. Он не должен скитаться босиком по стране в сопровождении женщины, происходящей из какого-то шотландского племени. Даже бродячие монахи молятся в храмах и черпают Мудрость Из Священного Писания. Но Элеонора не могла сказать всего этого Ричарду. Она искоса поглядывала на сына – мужчину с густой бородой и странными светлыми глазами – и думала с тревогой, не сумасшедший ли он.

– Я не понимаю тебя, – проговорила наконец женщина.

Ричард наклонился и поцеловал её в широкий белый лоб.

– Матушка, вы впервые высказались откровенно – честь вам и хвала! Я тоже многого не понимаю, и никто из нас не понимает. Вот потому-то мы и должны задавать вопросы, искать ответы и ждать. И поэтому я не могу остаться здесь.

Губы у Элеоноры задрожали, и она позволила сыну заметить это.

– Значит, ты покинешь меня, оставив только с Эдуардом? Господи, как же тяжело быть матерью..

– Матушка, не пытайтесь казаться слабой и беззащитной Вы – самая сильная, бесстрашная и упорная женщина из всех, кого я видел, исходив этот остров вдоль и поперек. Меня ничуть не удивит, если вы окажетесь бессмертной! А теперь давайте наслаждаться теми днями, которые нам суждено провести вместе. И обещайте мне, что будете ласковы с вашей новой невесткой, пока у вас есть такая возможность.

Элеонора даже вздрогнула, услышав, как Ричард называет это создание её невесткой, но сказала.

– Хорошо, я постараюсь. Но, пока она будет здесь, ей придется жить по-нашему. Я не могу менять все порядки в этом доме из-за того, что тут появился новый человек.

– Она ко всему приноровится – она молода и все легко усваивает. Ей же нет еще и четырнадцати, чтобы вы знали.

– Боже милостивый, – только и смогла в смятении ответить Элеонора.

Через неделю после появления в доме Морлэндов Констанция родила, чем несказанно удивила всех, ибо, по-видимому, и сама не имела ни малейшего представления о том, когда это должно случиться. Быстро и явно без особых мучений она произвела на свет крохотного мальчика, темноволосого, темноглазого и смуглокожего – «чистую обезьяну», как с отвращением отозвалась о нем Дэйзи.

Констанция повергла всех в полный шок, спустившись вниз буквально через несколько часов после родов и явно не понимая, что ей после пережитых страданий положено по меньшей мере неделю провести в постели, в своей спальне, затем побывать в храме и лишь потом присоединиться к остальным членам семьи. К тому же было что-то прямо-таки неприличное в том, как мало внимания юная шотландка уделяла такому важному делу, как рождение ребенка, полагая, видимо, что можно вести себя как ни в чем не бывало сразу же после того, как дитя испустило первый крик.

– Ну прямо как животное, – прошипела Дэйзи. – Точно так же она могла родить и где-нибудь в поле, за работой, как какая-нибудь овца на пастбище.