– Говорят, Риверс носил под своими богатыми одеждами простую власяницу, – заметила Маргарет. – Разве это не добродетель?

– И Глостер любил своего брата Кларенса, напомнил Генри. – А уж того-то никак нельзя назвать добродетельным человеком.

– Нет, но он был его братом. Этим все и объясняется. Как бы то ни было, на рассвете следующего дня люди Глостера окружили покои Риверса и взяли его под стражу, как только он вышел. Потом милорд и Букингем отправились в Стратфорд и застали короля как раз в ту минуту, когда он садился на лошадь. Это было потрясающее зрелище, – заметил Том. – С одной стороны – милорд с несколькими безоружными людьми, а с другой – король с лордом Ричардом Греем и сэром Томасом Воганом в окружении тысячи солдат, и никто не прервал милорда, пока тот говорил, никто не попытался его остановить.

– А что именно он сделал? – спросил Генри.

– Он увел короля назад в отведенные ему комнаты и объяснил юноше, что случилось. Как вы понимаете, король ему сначала не поверил – с пеленок он рос, окруженный родственниками королевы, а тс говорили ему лишь то что считали нужным, – но в конце концов Его Величеству пришлось со всем согласиться. Милорд заверил его, что будет преданно служить ему и защищать его, так что королю не оставалось ничего другого, как поблагодарить герцога Глостерского. Потом милорд арестовал Грея с Вотаном и велел солдатам расходиться по домам, а сам поехал с королем назад в Нортгемптон.

– И солдаты безропотно подчинились? – опять спросила Маргарет.

– О да, они просто разбрелись кто куда. Понимаете, у них не было предводителя, а милорд всегда прекрасно относился к солдатам. Они слышали о нем немало хорошего, а многие даже знали его лично. А когда мы приехали в Нортгемптон, то просто устроились там поудобнее и стали ждать, когда Гастингс сообщит милорду, что короля можно без всяких опасений везти в Лондон. Так что все прошло очень мирно. Никаких сражений, никакой крови, просто нескольких человек спокойно взяли под стражу – и все было кончено.

– Здесь все было по-другому, – поежилась Маргарет. – Дикая неразбериха и сплошной крик.

– Когда до Лондона докатилась весть о том, что регент взял короля под свою опеку, – вспомнил Генри, – видел бы ты, как заметались Вудвиллы! Они бегали кругами, как цыплята, кудахча, пронзительно вереща и клюя друг друга. Королева оказалась глупой и к тому же беспринципной женщиной – если бы она сидела спокойно и ничего не предпринимала, то могла бы потом от всего отпереться. Но она со своим сыном Марком бросилась вытаскивать людей из постелей, пытаясь сколотить армию, которую можно было бы послать против регента; но, конечно же, никто об этом не желал и слышать, и когда королева с Марком это поняли, то кинулись прятаться в монастырь.

– В Вестминстер, – добавила Маргарет, – Видел бы ты, какая там поднялась суматоха, ночь, свет факелов, бедные послушники жмутся по стенам и лишь беспомощно заламывают руки... Она тащила туда все, на что могла наложить лапу, – мебель и столовое серебро, гобелены и целые сундуки платьев, драгоценности...

– И не забудь про королевскую сокровищницу из Тауэра, – с кривой усмешкой напомнил ей Генри. – Королева вовсе не собиралась бросать её.

– Как, она и её зацапала? – потрясенно спросил Том.

– О да, – кивнула Маргарет. – Она заставила своих людей проломить стену монастыря, чтобы можно было побыстрее перетащить все в аббатство, пока ей никто не помешал... Там были и маленькие принцессы, плачущие, путающиеся под ногами и старающиеся спасти свои маленькие сокровища, пока их не сломали или не испортили, – принцесса Сесили прижимала к груди клетку со своей птичкой.