– Надеюсь, что так, – ответил Том, – но почему-то мне кажется, что все мы будем очень заняты в течение ближайших нескольких недель. Грядут важные события…

– Ты имеешь в виду коронацию? – сказал Генри, улыбаясь. – Да, я, как ни странно, почему-то упустил это из виду.

– Как только назначат точную дату, мы собьемся с ног, устраивая все должным образом, – заметил Том.

– А мы собьемся с ног с бесконечными заказами на ткани, – счастливо добавил Генри – Жалко потерять старого короля, но коронация нового – это всегда полезно для дела, особенно для такого, как наше.

Хотя хлопот было и много, сначала все шло гладко. Парламент утвердил Ричарда Глостерского в качестве регента, молодой государь въехал в свои королевские апартаменты в Тауэре вместе со своей свитой, был назначен новый Тайный Совет, состоящий в основном из прежних членов и нескольких новых человек, чьи кандидатуры были всеми одобрены Единственным новшеством, которое понравилось далеко не всем, стало предоставление герцогу Букингемскому важного поста в этом Совете. На Ричарда произвела глубокое впечатление та решимость, с которой Букингем бросился ему на подмогу, едва заслышав о смерти старого короля, к тому же Глостеру импонировал его веселый, кипучий нрав. Остальные, особенно самые влиятельные члены старого Совета, такие, как Гастингс, были совсем не в восторге от Букингема. Они считали его выскочкой, ловким и слишком уж блестящим человеком, который может легко затмить их всех и стать главным советником герцога.

Но пока что все было спокойно. При первой же возможности Ричард послал за своей женой, Анна прибыла в Лондон пятого июня и поселилась с мужем все в том же Кросби Плейс. Их сын Эдуард оставался в Миддлхэме. Родители посчитали его слишком слабым, чтобы подвергать превратностям долгого пути или риску дышать миазмами Лондона.

Том был свидетелем нежной встречи лорда Ричарда и леди Анны и отметил, что после приезда жены настроение Глостера немедленно улучшилось. Том теперь почти не разлучался со своим господином, ибо Ричард был, по сути, очень одиноким человеком и любил, когда его окружали те, кого он считал своими друзьями. О большем Том не мог и мечтать, а так как по складу характера он был живым и веселым парнем, именно ему чаще других доводилось отвлекать своего господина от мрачных мыслей в те часы, когда груз навалившихся на Ричарда многочисленных забот становился слишком уж тяжелым.

В тот же день, когда леди Анна приехала в Лондон, были отданы распоряжения о проведении коронации, назначенной на двадцать второе июня. Это означало, что оставалось меньше трех недель на то, чтобы подготовить все должным образом, начиная с выбора тех оруженосцев, которых по случаю такого события предстояло посвятить в рыцари, и кончая размещением гостей за пиршественными столами. Ричард засиделся далеко за полночь, диктуя и подписывая приказы и распоряжения, а его приближенные втихую мечтали о своих постелях, в которые они могли отправиться не раньше, чем их господин уляжется в свою. Наконец Том набрался храбрости, и когда Глостер добрался до конца очередной пачки документов, прошептал ему на ухо:

– Милорд, завтра предстоит столько дел, не лучше ли сейчас пойти спать? Леди Анна уже давно удалилась в опочивальню.

Ричард поднял голову, и его серые глаза, сейчас покрасневшие от усталости, несколько секунд удивленно всматривались в лицо Тома, и лишь потом суровое лицо Глостера чуть потеплело.

– Возможно, ты и прав, друг мой, – сказал лорд Ричард. Он положил перо и потянулся, хрустнув суставами. – И конечно же, вы все тоже хотите побыстрее очутиться в своих постелях, не так ли?

– Я забочусь только о вас, милорд, – протестующе возразил Том.

– Ну разумеется, – улыбнулся Ричард.