Однако в день, когда он надумал посетить детективное агентство «Браун», шлема на нем не было. Зато в руках у него была птичка, которую он и положил на стол перед Энциклопедией.

– Глянь-ка, что я нашел…

– Кедровый свиристель, – определил Энциклопедия. – Они появляются у нас каждое лето, когда перелетают на север. Что тут особенного?

– Вот, погляди сам…

Бастер слегка подтолкнул птичку. Она сделала два шажка и шлепнулась клювом вниз.

– Да она больна, бедняжка! – запричитала Салли.

– Как бы не так, – объявил Бастер. – Не боль на, а пьяна.

Энциклопедия недоверчиво склонился к птичьему клюву, принюхиваясь, и в конце концов признал:

– Ты, кажется, прав. Несет, как из пивной.

А Бастер рассказал, что нашел птичку, когда шел в гости к бабушке.

– Там по дороге большой дуб. Бабушка не одобряет, что я играю в футбол, так что шлема я не взял. Но пройти мимо дуба, не атакуя, все равно не смог.

– Как, – воскликнула Салли, – с непокрытой головой?!

– Именно. Мне всегда хотелось попробовать, крепкая ли у меня башка без шлема…

Испытание прошло удовлетворительно, хотя, когда он очнулся, дуб по-прежнему стоял на месте. Зато с ветвей попадали сидевшие там птички.

– Сперва я подумал, – признался Бастер, – что мне мерещится. Нет, со мной все было в порядке, чего не скажешь о птичках. Все они были в таком хмелю, что в двух шагах ничего не видели.

– На это стоит взглянуть своими глазами, – решил Энциклопедия.

Салли положила пострадавшую птичку на солнышко протрезвиться. А затем все втроем отправились на велосипедах на место странного происшествия. Бастер показал на участок вокруг белого домика, где было полно фруктовых деревьев и ягодных кустов.

– Полюбуйтесь…

Энциклопедия насчитал штук сорок, если не пятьдесят, птиц, в большинстве своем свиристелей. Одни упали с веток и барахтались, как в тумане. Другие были так одурманены, что не могли даже приподняться с земли. Юный сыщик осторожно прошелся среди недвижных птичек и кустов. Как ни удивительно, осыпавшихся ягод нигде не было, а те, что на кустах, были еще зелеными.

Внезапно он приметил над головой свисающую с ветки кормушку, полную ягод, и нахмурился.

– Ягодки-то в кормушке забродившие!

– Что значит «забродившие»? – переспросил Бастер.

– Это такой процесс, который случается с перезревшими ягодами и фруктами, например с яблоками. Забродивший яблочный сок сам собой становится вином. Часть сахара превращается в спирт, а от спирта, как известно, пьянеют…

– Ты что, – перебила Салли, – утверждаешь, что кто-то нарочно набил кормушку забродившими ягодами, чтобы птички спились?

– Кто б он ни был, он должен был собрать зрелые ягоды с кустов или подобрать те, что осыпались, выдержать срок, чтоб они забродили, и засыпать в кормушку уже потом.

– А бедные, ничего не подозревающие птички, – подхватила Салли, – думают подкрепиться, а вместо того пьянеют, как забулдыги. Что за жестокая шутка!

– Слушайте, – подал голос Бастер, – может, для выдержки ягод используется вон тот сарай?

– Эй, ребята! – раздался голос. – Это мой участок. Что вам здесь надо?

Голос, как оказалось, принадлежал Карлу Хиггенсботтому, одному из «тигров» Жучилы Мини. Карл вышел из белого домика с заднего хода.

– Мы видели, что ты творишь с бедными птичками просто потехи ради, – вспылила Салли.