В этот момент Антон только и заметил, что его спина совершенно взмокла от пота, хотя была уже осень, а он был только в рубашке и расстегнутом на все пуговицы пиджаке. Под пиджаком в кобуре — Стечкин с полной обоймой. Слава богу он не пригодился. Лучше иметь пистолет и не стрелять из него, чем не иметь пистолета, когда нужно выстрелить. А Слива все тараторил и тараторил. Антон Сергеевич слушал его вполуха, сам сидя за рулем своего «Мерседеса».

— Антон, я же отработаю все деньги, которые я тебе должен, — убедительно обещал Слива, — я клянусь своим здоровьем, что пока все до копейки тебе не отдам, не успокоюсь.

— Как ты к чеченам попал в подвал? — спросил Антон.

— Кто-то сдал меня, — ответил Слива, — я так полагаю, что Жупел с Дохлым, блатные в общем. Я еду в поезде, а со мной в купе девушка такая симпатичная попалась. Всю дорогу я ее уламывал, а она ни в какую. И вот уже перед Москвой она сама мне предложила, мол, пойдем в тамбур, покурим. И сама так загадочно улыбается, что я подумал — все, «сломалась». Пошел с ней в тамбур, мы как раз притормозили на каком-то полустанке. Только закурили, она достала баллончик с газом, да как прыснет мне в лицо. Я ей кричу, ты, что, сука, мол, сделала! А меня в это время по горбу чем-то тяжелым сзади как огрели, дверь открыли и из вагона вытащили. Стали избивать, я сознание потерял, а очнулся уже в подвале.

— Так, значит, до Москвы ты так и не доехал? — спросил Антон.

— Не доехал, прости, — искренне покаялся Слива, — увлекся сукой этой молодой, а она меня чеченам сдала. Если бы я доехал, ты думаешь я к тебе бы не пришел? Сам знаешь как я свою мать хочу увидеть! Я из-за этой встречи из зоны «салом пятки намазал», сбежал, жизнью своей рисковал. Рассказать как мы из зоны уходили, как нам собаки-менты на пятки несколько раз садились, мы думали — все, каюк! Ты не поверишь — еле-еле спаслись! А в реке перевернулись с лодки…

И Слива опять стал торопливо рассказывать как они шли через тайгу, как в назначенном месте взяли лодку с припасами и гражданской одеждой и потом под покровом ночи спускались вниз по реке, а днем в кустах спали по очереди, кусаемые комарами и всякой мошкарой. Но Антон его слушал вполуха. Было ясно, что кто-то ему врал — то ли сам Слива, то ли Арбуз. И в этом Антону еще предстояло разобраться. Думая о своем, он не заметил, что Слива его уже несколько раз о чем-то настойчиво спросил.

— Что? — повернулся к Сливе Антон.

— Ты заснул что ли?

— Нет, просто задумался…

— Я говорю, когда мы к матери-то моей поедем? Я хочу прямо сейчас ее навестить!!! Я итак долго ждал!

— Ты на себя посмотри, — ответил Антон, — не стриженный, небритый, в волосах куриный помет и солома, свитер порванный во многих местах, обувь каши просит. Погоди, вот приведем тебя в порядок и сразу поедем.

— Да, ты прав, братишка, — согласился Слива, — а-то и правда еще испугается она меня. А скажи, мы ей будем говорить, что я тюрьме сидел? Давай, не будем. Она же расстроится. Она же, ты говорил, мечтала, что я буду счастливым, давай сделаем видимость хотя бы, что я преуспевающий бизнесмен, ладно? Ты мне поможешь в этом? Приодеться там, автомобиль какой-то, чтобы я сам к матери под окна приезжал? Не, не покупать, а так дашь мне напрокат, я к ней буду ездить.