Антон стал уже настигать его и Слива, услышав за спиной топот, оглянулся. Он попытался сбежать, метнулся в сторону, но Антон был расторопнее, прыгнул, толкнул руками и сбил его с ног. Они оба — двое прилично одетых дядек упали на грязную дорогу, засыпанную жухлыми листьями, залитую грязной водой и стали валяться, мутузя друг друга. Антон Сергеевич был тяжелее, видимо оттого, что лучше питался последнее время, а силы Сливы подкосили зона и чеченский плен. Поэтому Антон вскоре подмял Сливу под себя и уселся верхом.

— Ты чего… побежал… а? — спросил он тяжело дыша.

— Да пошел ты, придурок, знаешь куда? — ответил Слива так же тяжело дыша. — В задницу!

— А как же мать?

— Какая мать? — расхохотался Слива. — Ермишкина Мария Ивановна? Ты что, всерьез решил, что я тебе поверил, что я Ермишкин? Ха-ха-ха, придурок! Ты больной на голову, понял? Это ты, ты Ермишкин, а я, я Сливянский! Я Сливянским родился и Сливянским умру! Пошел ты со своей матерью к другой такой-то матери!

Антон Сергеевич не удержался и со всего маху треснул Сливу по физиономии. Голова его мотнулась в сторону, но Слива снова захохотал.

— Ты просто дурак, Антон Сергеевич!!! — сказал он. — Я обул тебя, как пацана! Водил за нос, как придурка! Это ли не доказательство, что не я, а ты и есть безмозглый сын безмозглой уборщицы!

— Что? — рассвирепел Антон, схватил Сливу за грудки и стал сильно трясти. — Что ты сказал?

В это время проходящие мимо два крепких и слегка подвыпивших мужика остановились и один из них спросил:

— Эй, мужики, вы чего с ума сошли!

— Парни, помогите! — заверещал Слива. — Он жену мою склонил к сожительству, сволочь, а я не могу с ним справиться — здоровый гад! Он начальник у моей жены, заставил ее с ним спать на работе, а сам теперь меня же еще и бьет, чтобы я не лез!

Антон Сергеевич растерялся, оправдываться было глупо, а перекричать Сливу не было никакой возможности и поэтому он ему еще раз двинул в ухо.

— Эй, ты, кончай! — сказал один из мужиков, приближаясь.

— Ребята проходите, это не ваше дело, — сказал им Антон.

Но тут второй из мужиков сзади схватил какую-то толстую и грязную палку и с криком: «Наше, бля!!!» с силой опустил ее на голову Антону. Слива, воспользовавшись моментом, вывернулся, спихнул с себя Антона, вскочил на ноги и ударил его по лицу ногой.

— А-а, — закричал он, — нашлись добрые люди! Будешь знать как мою жену хватать за сиськи, гад!

— Дай ему еще, — предложил тот, что был с палкой.

Сливу уговаривать не пришлось, он опять замахнулся ногой, но Антон подкатился в его сторону и сшиб Сливу с ног. И тогда в драку с остервенением вмешались оба мужика и кинулись на Антона. С яростью оскорбленного мужского самолюбия, воодушевленные мужской солидарностью и ненавистью к растлителям жен, они стали избивать Антона ногами, кулаками и палкой. Слива вскочил с земли и стал кричать, пиная Антона:

— Мы с женой жили душа в душу, пока этот не появился! Откуда такие только берутся?

— У меня тоже! Один! К жене! Клеился! — на выдохе, чередуя слова с тяжелыми ударами, говорил тот, что был с палкой. — Я! Ему! Ребра! Переломал!

Где-то невдалеке послышалась милицейская сирена и вся троица, не сговариваясь бросилась в одну сторону, оставив бездыханное тело Антона валяться на земле.