После того, что Слива насильно сделал с девушкой, она вдруг стала ему до омерзения противна. Ее толстые некрасивые губы раздражающе дрожали, когда она просила не убивать ее, еще он заметил, что от нее сильно воняет потом, а волосатые голени — толстые пенечки, которые еще пять минут назад возбудили его, стали вызывать отвращение.

— На колени! — приказал он ей.

— Мама, не надо, — заплакала она, подчиняясь.

Она встала на коленки посреди комнаты на паласе, словно собиралась молиться, сложила руки на груди. Слива обошел ее кругом, увидел ее заскорузлые пятки и толстый отвисший зад. Ее собранные сзади в пучок волосы растрепались и производили неопрятное впечатление. Слива замахнулся обрезом и с силой врезал женщине по затылку обрезком приклада. Она вскрикнула и повалилась вперед, упала без сознания, а Слива продолжал колотить ее по голове пока волосы не превратились в кровавое месиво.

Устав бить, он остановился. Бросил испачканный кровью обрез на пол и сам прилег на диван отдохнуть. Не заметил как заснул и проснулся только рано утром. Он провел всю ночь в квартире с тремя покойниками, но этот факт его нисколько не тяготил. Елена лежала на полу в той же самой позе, в какой он ее вчера оставил, на кухне сильно воняло.

Слива прошел к холодильнику, достал из его прохладного нутра бутылку пива, откупорил и залпом осушил. Запекшаяся кровь на полу стала походить на разлитую олифу, труп Сани сполз из-за стола и лежал уже на полу. Опрокинулась и табуретка, на которой он сидел.

Слива захватил с собой из квартиры еще парочку представляющих хоть какую-то ценность безделушек, в том числе старый видеомагнитофон, сложил все это добро вместе с обрезом в большую сумку и выставил ее в коридор. Затем он плотно прикрыл открытую форточку, открыл в кухне все четыре комфорки и духовку с газом, а в комнате, где лежала Леночка, зажег свечу и поставил ее горящую на столик.

Выйдя в коридор, он забрал сумку и вышел из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. В подъезде он приветливо поздоровался с пожилой соседкой, которая выводила на прогулку своего беспородного кобеля, вышел на дорогу, тормознул такси и уехал в неизвестном направлении.

Через полчаса в квартире прогремел взрыв, вылетели вместе с рамами и рассыпались на асфальте оконные стекла и начался сильный пожар. Слива в это время был уже далеко.

12

Константину Марковичу Бутману было всего тридцать лет, а он уже работал главным бухгалтером в крупной московской строительной фирме. Занимал он должность почетную, но в то же время очень опасную и, как подавляющее большинство его московских коллег, вел двойную бухгалтерию, дабы укрыть и от налоговой, и «крышующих» фирму бандитов истинные размеры доходов предприятия.

Поначалу, только устроившись на работу, он трудился честно, старался на совесть, потому что хозяин предприятия платил хорошо, заботился о сотрудниках и сам был хорошим человеком. Никогда бывало не пройдет мимо — всегда руку пожмет, спросит как дела. И по именам почти всех сотрудников знал. Но был еще и зам хозяина, который, как поговаривали в кулуарах, был поставлен на это место от бандитов, крышующих фирму. Сначала все было как-то гладко, но потом вдруг появились у зама и хозяина предприятия ощутимые разногласия.

Фирма занялась строительством и продажей многоэтажных домов в Подмосковье. Места под строительство уже не хватало, поджимали конкуренты, а в округе было множество старых «деревяшек», из которых население их съезжать упрямо не хотело. Хозяин строительной фирмы продолжал уговаривать жильцов, предлагая им то новое жилье, то компенсацию, а зам — Арсений Павлович «голосовал» за более крутые меры по отношению к упрямым жильцам — деревянный дом ночью поджечь со всех сторон и место под строительство без проблем свободно. Хозяин на это не шел — продолжал действовать законными методами, а Арсения Павловича это раздражало.