— Да, ладно, — опять смутились новоявленные герои.

Саня жил недалеко в панельном доме в двухкомнатной квартире. Обставлены его «хоромы» были не богато, но чувствовалось, что определенный достаток в семье присутствовал. На стене висел большой портрет некрасивой девушки лет двадцати, похожей на Саню в женском облике.

— Дочка? — догадался Слива.

— Ага, — ответил Саня, — Леночка.

— Симпатичная, — сказал Слива.

— Ну, — буркнул польщенный Саня, который не сам мог смотреть на свое «чадо» без жалости и сочувствия.

Ей было уже двадцать пять, она была все еще девственна и замуж выйти ей никто никогда не предлагал. Ладно замуж! Ее никто и никогда до дому-то не провожал! Вот почему сладким бальзамом вылились на его душу слова Сливы.

— Не замужем дочка твоя? — осведомился Слива, по хозяйски заполняя пустой холодильник Сани продуктами.

— Нет, — ответил Саня.

— И где только у этих нынешних пацанов глаза? — искренне удивился Слива.

Саня приободрился. Нашелся хоть кто-то, кто на его дочь обратил внимание, значит не такая уж его Леночка безнадежная. В это время громко спустив в туалете воду, вышел к общему столу и Толик.

Через полчаса вся компания уже обнажившись до пояса и закурив всю кухню, громко кричала, перебивая друг друга. Особенно сильно захмелели от халявной водки Саня и Толик.

— Если бы у меня жену трахнул ее начальник, я бы его застрелил на хрен и все! — потрясая большим волосатым кулаком, кричал Саня.

Слива вспомнил о фотографии, висящей на стене рядом с портретом дочери, где Саня был изображен в лесу в сапогах-болотниках и с двустволкой на плече.

— Ладно тебя, из чего бы ты стрелял — из пальца что ли или из рогатки? — махнул рукой Слива.

— Зачем это из пальца, — обиженно прогудел Саня, — у меня ружье есть.

— Не свисти ты, ружье у него есть, — как бы совсем без интереса сказал ему Слива, наливая всем по очередной рюмке.

— Точно не врет он, есть у него ружье, — подтвердил Толик, который кусал колбасу, не отрезая и жевал вместе со шкуркой. — И патроны есть. На антресолях. Он не врет.

Зря они вообще Сливе про это ружье сказали. Эти лишние для ушей Сливы сведения в его голове решили все, что дальше произошло. До этих слов Толика о ружье Слива еще колебался, но теперь принял окончательное решение о том, что же ему делать дальше по жизни. Он в последний раз налил захмелевшим от халявной водки мужикам по полной стопке, они только-только залили себе в глотки свои рюмки и не успели даже еще закусить, как Слива схватился за лежащий на столе большой кухонный нож и взмахнул им.

Не прошло и десяти минут как он вывалился с кухни, тяжело дыша и побрел в ванную, где долго отмывал свои испачканные до локтей кровью руки. Потом он вернулся обратно и, стараясь не ступать по кровавым лужам на полу, налил себе еще водки.

Толик валялся возле холодильника с перерезанным горлом, а Саня, раскинув руки по столу, за которым они выпивали, упал лицом в вываленные на тарелочку шпроты. В спине его по самую рукоятку торчал огромный кухонный нож.

Слива полез на антресоли и достал оттуда завернутое в промасленную тряпку охотничье ружье, а с ним еще и две коробки патронов — одну для охоты на кабана, а другую на уток. Слива остался доволен. Он прошел в кладовочку, где у Сани была оборудована мастерская и ножовкой по металлу, зажав ружье в тиски, сделал себе неплохой обрез, который легко помещался под его новой, салатового цвета курткой.