— А что делала Люси?

— Ничего. Люси ничего не способна выдумать Она слишком глупая.

— Понятно. Значит, получив ключ, ты добралась до одежды. Ты знала, что там есть одежда, которая принадлежала твоей маме. Она очень расстроилась бы, если бы узнала о твоем поступке, Белинда. Тебя не волнует, что ты делаешь больно людям?

— Мне тоже делают, больно.

— Кто? Кто тебя обидел?

Она молчала.

— Ли очень милая, она добра к тебе. Мисс Стрингер — тоже. Люси любит тебя, миссис Эмери — тоже.

А разве я плохо отношусь к тебе?

На мгновение ее уверенность поколебалась, и она стала похожа на обычного испуганного ребенка.

— Он ненавидит меня, — сказала она. — Он ненавидит меня, потому что… потому что мама умерла, когда я родилась.

— Кто сказал тебе такую чушь?

Она презрительно взглянула на меня:

— Это все знают. И ты знаешь, только делаешь вид, что не знаешь.

— Ах, Белинда, все совсем не так. Ты в этом не виновата. Такое происходит с сотнями детей. Никто их не осуждает.

— Кроме него, — сказала она.

Мне хотелось обнять ее и крепко прижать к себе.

Мне хотелось сказать: «Мы ведь сестры, Белинда. Я знаю, что у нас разные отцы, но у нас одна мать, поэтому между нами существуют особые узы. Почему же ты не поговорила со мной, не рассказала мне о своих чувствах?»

Она проговорила:

— Ты тоже его не любишь.

— Белинда…

— Но ты не говоришь правду, а я говорю. Я его ненавижу.

Меня охватило отчаяние. Я не знала, что ей сказать. Бенедикт действительно избегал ее, был холоден к ней, никогда с ней не разговаривал; он не мог забыть о том, что ее рождение привело к смерти его любимой жены.

Как мне хотелось потом, чтобы я оказалась старше, мудрее, опытней, чтобы сумела хоть как-то утешить этого ребенка. Но в тот момент я могла думать только о том, какие страдания она причинила Седеете.

— Почему ты решила так напугать ее? — спросила я.

Белинда вновь стала вести себя вызывающе. Исчезли промелькнувшая было мягкость, жажда ласки. Она вновь была Белиндой, умной Белиндой, умевшей отомстить тем, кто обижал ее.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Эти вещи такие большие, — сказала она. — Мне пришлось быть осторожной. — Она несколько истерично рассмеялась. — Я чуть не споткнулась. Шляпа очень хорошая, но все время съезжала на уши. Я вынуждена была ее придерживать.

— Селеста потеряла сознание, — напомнила я. — К счастью, она упала на мягкую землю, но ведь могла бы и серьезно пораниться.

— Так ей и надо, раз вышла за него замуж. Она не должна была выходить за него. Мне не нужна мачеха.

— Ты не понимаешь еще очень многого в жизни.

Возможно, когда подрастешь, начнешь понимать. Селеста ни в чем не виновата. Она хочет сделать все, как можно лучше.

— Она даже по-английски не правильно говорит.

— Я склонна думать, что ее английский гораздо лучше твоего французского. И неужели тебя это так беспокоит, что ты решила ей навредить?

Белинда пристально взглянула на меня ничего не выражающими глазами и покачала головой.

— Я очень хорошо справилась со всем, — удовлетворенно заявила она. Мачеха подумала, что я — настоящее привидение.

— Ты оказалась недостаточно ловкой.

— Тебе рассказала Люси.

— Люси мне ничего не рассказывала. Ну-ка, говори, какую роль сыграла в этом она.

— Никакую.