— Да, мисс Ребекка, именно это желание я испытываю. Что он сотворил с нашей девочкой? У нее в глазах ужас, она бормочет во сне, а иногда кричит Подобное нескоро пройдет. Если он мне встретится, я за себя не ручаюсь.

— Не нужно так говорить, Ли, — сказала бабушка. — Все это может оказаться ошибкой. Возможно, она испугалась, не очень хорошо разглядела…

— Все она разглядела, — заявила Ли. — Все мужчины — грешники. Они думают только о том, как бы ублажить себя. Их жертвы ничего для них не значат.

Я подумала, что никогда не видела ее в таком возбужденном состоянии.

— Дорогая Ли, ты всегда замечательно относилась к Белинде, — сказала бабушка. — Ты поможешь ей пройти через это. Она нуждается в очень бережном отношении.

Ли была настроена решительно:

— Я не позволю расспрашивать ее. Она должна побыстрее обо всем забыть… это единственный выход.

— Ты права, — согласилась бабушка.

Ли закивала. Я заглянула в ее глаза, полные ненависти, и с ужасом поняла, что она полна решимости убить Патрика.

Позже бабушка сказала мне:

— Уж очень она разошлась. Конечно, она ухаживала за Белиндой с первых дней ее жизни и относится к ней, как к родной. Надеюсь, что слухи об этой истории не разойдутся. Это убило бы Джошуа.

— Все это не правда, бабушка. Я сердцем чувствую.

— Мы знаем Патрика много лет, и это как-то не правдоподобно. Но если все же так и было… нужно подумать о других детях, защитить их.

— Должно быть какое-то объяснение.

— Я того же мнения. Не следует предпринимать поспешных действий. Твой дедушка считает, что нам нужно просто выждать несколько дней.

— Выждать? А чего мы этим добьемся?

Тем не менее, я чувствовала, что нам необходимо уехать. Это было нужно и мне самой.

Я написала Патрику. Мне пришлось извести немало бумаги, прежде чем получился окончательный вариант:

«Дорогой Патрик!

Я возвращаюсь в Лондон. Я не могу оставаться здесь. С того самого дня я чувствую себя несчастной.

Знаю, что и ты тоже. Сейчас я в замешательстве и не представляю, что тебе сказать. Бабушка с дедушкой считают, что мне лучше на некоторое время уехать. Мне не хочется верить в случившееся. Я стараюсь не верить. Иногда мне кажется, что все это — совершенная нелепость.

Попытайся понять меня. Дай мне время.

Ребекка.»

Он ответил мне:

«Дорогая Ребекка!

Я вижу, что ты сомневаешься во мне. Не понимаю, как ты можешь верить в такое. Мне казалось, что ты любишь меня. Теперь я вижу, что ошибался.

Значит, за все эти годы ты так и не узнала меня, если допускаешь, что я способен напасть на ребенка.

Все это грубо сфабрикованная ложь. Но ты предпочитаешь верить другим, а не мне.

Патрик.»

Я плакала над этим письмом. Мне хотелось поехать к нему и утешить, сказать, что я буду любить его, что бы с ним не случилось.

Но я не смогла сделать этого. Я понимала, что все время буду искать в нем тайные пороки. Я думала о слабостях мужчин. Бессмысленно было ставить их на пьедестал, считая их безупречными, благородными рыцарями. Как ни странно, я постоянно вспоминала о Бенедикте Лэнсдоне, о том, как они с моей мамой любили друг друга, что не помешало ему в свое время жениться на другой ради золотого рудника. Мама знала об этом и простила его.

Я не была готова принять какое-либо решение.

Итак, вместе с Белиндой, Люси, Ли и мисс Стрингер я покинула Кадор и отправилась в Лондон.

Чем ближе мы подъезжали к Лондону, тем больше я жалела о том, что не осталась. Меня безудержно тянуло назад. Если бы я смогла встретиться с Патриком, то объяснила бы ему, что, как мне кажется, произошла какая-то ужасная ошибка.