Папка с большими листами лежала за столом. Маша достала ее и вытащила рисунки. Наброски неба, водопад. Все не то. Вот картина, которая ей нравилась больше всех. Птичка в клетке. Пестрое оперение, тонкий клюв и жизнь в глазах. Она смотрит на открытую дверцу клетки и готовится вылететь из нее. Только сложно понять соберется она с духом или нет. Окно открыто. Один только шаг и там весна и свобода. Но птичка сомневается. Боится, что это обман. В окне нежное голубое небо, цветет яблоня. И ветерок, что распушил занавеску. Все это так и манит, а птичка смотрит на дверцу клетки и не верит, что до свободы какой-то шаг.

После этого рисунка, Маша решила, что доросла до холста и серьезной живописи. Но картина не получилась. Это расстраивало. Грифель. Лист бумаги. Интересно, а как Андрей будет выглядеть через десять лет? Или через двадцать? Тонкие пальцы замелькали над бумагой. Легкие черточки, и вот уже из них появляется лицо. Спокойное, с такой же доброй улыбкой и живым взглядом умных глаз. Второй портрет меняет его. Прибавляет серьезности. А во взгляде появляется усталость и какая-то тайна. Такая тайна есть у всех, кто знает слишком много. Мудрость? Наверное. Но улыбка осталась. Все такая же, как сейчас. Хотелось бы, чтоб она не пропала. Чтоб не ушло то добро, которое в нем есть. Но вряд ли так будет.

— Это я? Похож. — Андрей подошел к ней со спины, чем напугал. Маша хотела ему высказать, что она думает о его манерах, но он подошел к столу и стал рассматривать рисунки. Маша попыталась их убрать, но Андрей мягко остановил ее. — Дай полюбуюсь. Мне нравится.

— Это…

— Твой личный мир, в который ты меня не собираешься пускать, как и кого-либо еще. Я помню. Но я только посмотрю. Следить грязными ногами не буду. Обещаю, — он посмотрел на нее. Сложно было сказать, что было такого в его взгляде, но она отошла в сторону от стола. Оставляя листы разложенными. Андрей рассматривал молча. Портреты людей, наброски зданий. Пейзажи. Его взгляд остановился на птичке в клетке. Он провел пальцами по разноцветной птичьей грудке. Улыбнулся, посмотрел на Машу.

— Что? — нахмурилась она.

— Главное, что дверца открыта, а остальное неважно, — ответил он.

— Эта самая моя удачная работа. Больше не удается повторить. Смотри сюда, здесь жизнь, а на холсте ее нет. Неудачная работа, — сказала она. — Я сколько раз пыталась понять, что не так, но…

— Ты права. Работа неудачная, — ответил Андрей, когда Маша замолчала на полуслове, понимая, что сказала лишнее. — Холст можно выкинуть и больше не биться над этой работой. У тебя не получиться оживить ее.

— Почему? — Маша растерянно посмотрела на Андрея. Она готова была к тому, что он начнет ее хвалить. Убеждать, что она слишком строго к себе относится. Но к такой резкой критике не была готова.

— Ты не закончила свою историю с птичкой. Нарисуй конец истории. Она захотела выбраться из клетки, но пришел человек и ее закрыл. Или она успела вылететь, но запуталась в занавесках, где нашла свою смерть. — После этих слов Маша вздрогнула. Андрей же продолжил. как ни в чем не бывало. — Или она вылетела в мир. Сплела вот тут, на ветке яблони, гнездо. Нашла себе друга по душе. Вместе с ним они выводили птенцов, провожали закаты и встречали рассветы. Вот когда закончишь эту историю, то сможешь оживлять картины.

Маша задумчиво смотрела на рисунок. Может быть он и прав? История с птичкой незакончена. Когда она ее нарисовала? Этой весной. На майских праздниках, когда вернулась с кладбища. Тогда идея о птичке, пойманной в клетку, показалась ей интересной и стоящей внимания.