— Что ты делаешь? — спросила она, когда Андрей развернул ее к себе и стал расстегивать мелкие пуговицы на рубашки. Свою же он снял и кинул на кровать.

— Ухаживаю за тобой, — ответил он. — Ты вся чумазая. Чем-то на трубочиста похожа. Нос черный, на щеке пятно. Пусть это и выглядит милым, но пачкаться я не хочу, когда буду тебя целовать. Чего ты смеешься?

— Ты забавный, — ответила Маша.

— Пусть будет так, — продолжая избавлять ее от одежды, ответил Андрей.

— А еще ты смелый.

— Это чем? Тебя не боюсь? — поднимая ее на руки и направляясь в сторону ванной, ответил Андрей. — Ты только с виду такая грозная, а на самом деле мягкая и добрая.

— Уверенный и необидчивый.

— Столько комплиментов в мой скромный адрес? Вы меня пугаете, мадам. Еще немного и я начну вас бояться.

— Разве я такая страшная? — усмехнулась Маша, чувствуя, как в душе просыпается легкость и азарт. Она коснулась его груди, но Андрей перехватил ее руку.

— Давай все же я за тобой поухаживаю. Даже Амазонкам нужно иногда дать слабину.

— Считаешь меня Амазонкой? — закрывая глаза, когда теплые струи коснулись кожи.

— А ты разве не такая? — спросил он. Его пальцы скользили по ее телу, разнося аромат цветочного геля. Маша не ожидала, что ей с ним будет так приятно. Она теряла контроль над ситуацией и не боялась этого.

— Не знаю. Я сейчас ничего не знаю.

— Это хорошо. Порой много думать и все знать вредно, — ответил Андрей.

— Я сейчас упаду, — она ухватилась за его руки, чувствуя, как начинает кружиться голова.

— Не дождешься. Я тебя поймаю, — спокойно сказал он. Она открыла глаза и встретилась с его спокойным взглядом. В нем не было любви или нежности. Только спокойствие и уверенность. То, чего ей порой не хватало. Вода давно намочила волосы. Она напоминала летний теплый дождь. Андрей расплел ее короткую косичку. Маша смотрела на него, как завороженная. Его мягкие движения не пугали. И почему? Что изменилось и когда? Доверие? Ему нельзя доверять. Или можно на этот вечер расслабиться? Нет. Маша встряхнула головой, избавляясь от наваждения.

— Хватит, — она отстранилась. Поспешно смыла с себя мыльную пену. Андрей насмешливо смотрел на нее. Но не стал ничего говорить. Только когда они вытирались, он закутал ее в полотенце и подхватил на руки. — Отпусти!

— Пол холодный. Заболеешь, — ответил он. Маша хотела возразить, но он накрыл ее губы своими. Она попыталась выскользнуть, но Андрей ее крепко держал. Пробуя ее губы на вкус. Грубовато, но нежно. Он чувствовал ее злость. Дикую, неуправляемую. Он специально нарушил ее пространство. Нарушил правила игры. Почему? Интуитивно решил, что так будет лучше. Она почти сдалась, почти доверилась, но все равно спряталась в свою скорлупу, клетку, в которой держала себя.

— А вот драться не надо, — перехватывая ее кулачки, сказал он. Его губы скользнули по ее шее, заставляя испугано замереть.

Он опустил ее на кровать и лег рядом. Маша сидела вся взъерошенная, как воробей. А глаза горели кошачьей злостью.

— Вот теперь можешь мстить, — сказал он, наблюдая за ней.

Дважды предлагать не пришлось. Это был не секс, а скорее борьба характеров. Резкие движения, резкие ласки. Каждый из них то и дело брал вверх.