— Маш, я могу быть очень упрямым и добиваться того, что хочу. Не веришь, у моей мамы спроси. Она подтвердит. Поэтому давай мы с тобой враждовать не будем, — сказал он. — Попытаемся жить миром.

— Попытаемся — хорошее слово. А если не получится? То будет война?

— Не будет, потому что у нас все получится, — он взял пустые тарелки и положил их в раковину.

— Мне бы твою уверенность.

— Могу поделиться, — он допил кофе. — Пойдем отдыхать? Или ты еще рисовать будешь?

— Пойдем отдыхать, — согласилась она. — Только у меня бессонница.

— Так и я пока отдыхать не хочу. — Андрей дал ей руку, помогая подняться.

— Чувствую себя развалиной. Никакой легкости, — пожаловалась Маша.

— Тебе когда рожать?

— В начале июля. Но может раньше будут роды. Боюсь, что не дохожу.

— Все нормально будет. Главное, о плохом не думать.

— Думай не думай, все равно. Токсикоз замучил. Я думала, что буду легко ходить. Воздухом дышать и мечтать. А так, только и делаю, что мучаюсь. Токсикоза не было всего несколько недель. Теперь опять вернулся. Изжога, позвоночник отваливается. Настроение плохое. Вот, тебе жалуюсь. Хотя не люблю жаловаться, — она вздохнула.

— Знаю, ты любишь быть сильной. Сейчас же чувствовать себя слабой тебе не привычно.

— Непривычно. Надо все держать под контролем. Только не хочется. Такая лень, — она забралась в кровать и накрылась одеялом, так укутавшись, что стала напоминать медведицу в берлоге. Андрей снял халат и лег рядом.

— Иди сюда. Давно, я тебя не обнимал.

— А что ты делал, когда я уснула сегодня? Надо было мне так выключиться.

— Тебе положено. И это было по-другому. Сейчас я тебя по-настоящему обнять хочу. — Андрей обнял ее, прижимая к себе.

— Иди в душ. От тебя потом пахнет. Не могу, аж мутит, — проворчала она.

— Ладно. Ты только никуда не уходи.

— А куда мне деваться из моей квартиры? — насмешливо спросила она.

— Откуда я знаю? Вдруг исчезнешь.

— Не говори глупостей, — рассмеялась она.

Настроение у Маши менялось резко. То она серьезная и холодная, то льнет к нему и становится и проявляет слабость. К этому надо было привыкнуть. Она ставила жесткие условия, но он все равно не хотел от нее отказываться. Какой-то дикой была мысль, что она будет одна с ребенком на руках. Андрей понял, что Маша не понимает, с чем столкнется после рождения малыша. Или малышки. Похоже, она думала, что все ее мучения закончатся, но он знал — это не так. Помнил, как мама сутками проводила с Аней, почти забыв про него. Одно время он обижался на нее за это, а потом решил, что это по-детски. Он уже взрослый парень. Помогать ей должен, тем более что отец почти все время проводил на работе. Маша же хотела быть одна. Да тут порой в магазин за хлебом не было времени выйти. Или за лекарством сбегать. У мамы был он, а у Маши никого нет. Как ее можно было оставить?

— Так лучше? — он вернулся к ней минут через пятнадцать и вновь обнял.

— Намного, — ответила Маша. — У меня отвратительный характер. Со мной сложно ужиться. И я не представляю, как себя вести с твоими родными.

— Будем искать компромиссы. Маш, ты что собираешься делать с этой кроватью?

— Не знаю. Я не знаю, куда девать мебель. Квартиру, которую я присмотрела, должны сдать только в начале следующего месяца. Часть мебели я хотела продать. Но квартиру надо освободить сейчас и пока я не придумала, что делать.