|
Князь прокричал ему вслед уже в дверях: - Знайте, сударь, что я вас нисколько не боюсь! Он был очень раздражен, хотел было сесть, но, взглянув на меня, не сел. Взгляд его как будто и мне тоже проговорил: "Ты тоже зачем торчишь?" - Я, князь, - начал было я... - Мне, право, некогда, Аркадий Макарович, я сейчас еду. - Одну минутку, князь, мне очень важное; и, во-первых, возьмите назад ваши триста. - Это еще что такое? Он ходил, но приостановился. - То такое, что после всего, что было... и то, что вы говорили про Версилова, что он бесчестен, и, наконец, ваш тон во всё остальное время... Одним словом, я никак не могу принять. - Вы, однако же, принимали целый месяц. Он вдруг сел на стул. Я стоял у стола и одной рукой трепал книгу Белинского, а в другой держал шляпу. - Были другие чувства, князь... И наконец, я бы никогда не довел до известной цифры... Эта игра... Одним словом, я не могу! - Вы просто ничем не ознаменовали себя, а потому и беситесь; я бы попросил вас оставить эту книгу в покое. - Что это значит: "не ознаменовали себя"? И наконец, вы при ваших гостях почти сравняли меня с Стебельковым. - А, вот разгадка! - едко осклабился он. - К тому же вы сконфузились, что Дарзан вас назвал князем. Он злобно засмеялся. Я вспыхнул: - Я даже не понимаю... ваше княжество я не возьму и даром... - Я знаю ваш характер. Как смешно вы крикнули в защиту Ахмаковой... Оставьте книгу! - Что это значит? - вскричал я тоже. - О-ставь-те книгу! - завопил он вдруг, свирепо выпрямившись в кресле, точно готовый броситься. - Это уж сверх всяких границ, - проговорил я и быстро о вышел из комнаты. Но я еще не прошел до конца залы, как он крикнул мне из дверей кабинета: - Аркадий Макарович, воротитесь! Во-ро-ти-тесь! Во-ро-титесь сейчас! Я не слушал и шел. Он быстрыми шагами догнал меня, схватил за руку и потащил в кабинет. Я не сопротивлялся! - Возьмите! - говорил он, бледный от волнения, подавая брошенные мной триста рублей. - Возьмите непременно... иначе мы... непременно! - Князь, как могу я взять? - Ну, я у вас прошу прощенья, хотите? Ну, простите меня!.. - Князь, я вас всегда любил, и если вы меня тоже... - Я - тоже; возьмите... Я взял. Губы его дрожали. - Я понимаю, князь, что вы взбешены этим мерзавцем... но я не иначе, князь, возьму, как если мы поцелуемся, как в прежних размолвках... Говоря это, я тоже дрожал. - Ну вот нежности, - пробормотал князь, смущенно улыбаясь, но нагнулся и поцеловал меня. Я вздрогнул: в лице его в миг поцелуя я решительно прочел отвращение. - По крайней мере деньги-то вам принес?.. - Э, всё равно. - Я для вас же... - Принес, принес. - Князь, мы были друзьями... и, наконец, Версилов... - Ну да, да, хорошо! - И, наконец, я, право, не знаю окончательно, эти триста... Я держал их в руках. - Берите, бе-ри-те! - усмехнулся он опять, но в улыбке его было что-то очень недоброе. |
