|
Повторю: понял ли он что тогда из моих рассказов - не знаю; но об одном я догадался потом уже ясно, а именно: он успел понять меня ровно настолько, чтоб вывести заключение, что встречей со мной ему пренебрегать не следует... Потом объясню в своем месте, какой он мог иметь тут расчет. Я не только был оживлен ужасно, но минутами, кажется, весел. Припоминаю солнце, вдруг осветившее комнату, когда подняли шторы, и затрещавшую печку, которую кто-то затопил, - кто и как - не запомню. Памятна мне тоже черная крошечная болонка, которую держала mademoiselle Alphonsine в руках, кокетливо прижимая ее к своему сердцу. Эта болонка как-то уж очень меня развлекала, так даже, что я переставал рассказывать и раза два потянулся к ней, но Ламберт махнул рукой, и Альфонсина с своей болонкой мигом стушевалась за ширмы. Сам он очень молчал, сидел напротив меня и, сильно наклонившись ко мне, слушал не отрываясь; порой улыбался длинной, долгой улыбкой, скалил зубы и прищуривал глаза, как бы усиленно соображая и желая угадать. Я сохранил ясное воспоминание лишь о том, что когда рассказывал ему о "документе", то никак не мог понятливо выразиться и толком связать рассказ, и по лицу его слишком видел, что он никак не может понять меня, но что ему очень бы хотелось понять, так что даже он рискнул остановить меня вопросом, что было опасно, потому что я тотчас, чуть перебивали меня, сам перебивал тему и забывал, о чем говорил. Сколько времени мы просидели и проговорили так - я не знаю и даже сообразить не могу. Он вдруг встал и позвал Альфонсину: - Ему надо покой; может, надо будет доктора. Что спросит - всё исполнять, то есть... vous comprenez, ma fille? vous avez l'argent,<67> нет? Вот! - И он вынул ей десятирублевую. Он стал с ней шептаться: Vous comprenez! vous comprenez!<68> - повторял он ей, грозя пальцем и строго хмуря брови. Я видел, что она страшно перед ним трепетала. - Я приду; а ты всего лучше выспись, - улыбнулся он мне и взял шапку. - Mais vous n'avez pas dormi du tout, Maurice!<69> - патетически прокричала было Альфонсина. - Taisez-vous, je dormirai aprиs,<70> - и он вышел. - Sauvйe! -<71> патетически прошептала она, показав мне вслед ему рукой. - Monsieur, monsieur!<72> - задекламировала она тотчас же, став в позу среди комнаты, - jamais homme ne fut si cruel, si Bismark, que cet кtre, qui regarde uno femme comme une saletй de hasard. Une femme, qu'est-ce que зa dans notre йpoque? "Tue-la!" - voilа le dernier mot de l'Acadйmie franзaise!..<73> Я выпучил на нее глаза; у меня в глазах двоилось, мне мерещились уже две Альфонсины... Вдруг я заметил, что она плачет, вздрогнул и сообразил, что она уже очень давно мне говорит, а я, стало быть, в это время спал или был без памяти. - ...Hйlas! de quoi m'aurait servi de le dйcouvrir plutфt, - восклицала она, - et n'aurais-je pas autant gagnй а tenir ma honte cachйe toute ma vie? Peut-кtre, n'est-il pas honnкte а une demoiselle de s'expliquer si librement devant monsieur, mais enfin je vous avoue que s'il m'йtait permis de vouloir quelque chose, oh, ce serait de lui plonger au cœur mon couteau, mais en dйtournant les yeux, de peur que son regard exйcrable ne fоt trembler mon bras et ne glaзвt mon courage! Il a assassinй ce pope russe, monsieur, il lui arracha sa barbe rousse pour la vendre а un artiste en cheveux au pont des Marйchaux, tout prиs de la Maison de monsieur Andrieux - hautes nouveautйs, articles de Paris, linge, chemises, vous savez, n'est-ce pas?.. Oh, monsieur, quand l'amitiй rassemble а table йpouse, enfants, sœurs, amis, quand une vive allйgresse enflamme mon cœur, je vous le demande, monsieur: est-il bonheur prйfйrable а celui dont tout jouit? Mais il rit, monsieur, ce monstre exйcrable et inconcevable et si ce n'йtait pas par l'entremise de monsieur Andrieux, jamais, oh, jamais je ne serais. |
