— Ну, что, парень, чуть-чуть у тебя не пролезла эта с затея с моим купанием. Что мы будем делать дальше?

— Не знаю, — прохрипел в ответ тот.

— Не знаешь, а мне кажется, знаешь, — и он ткнул дулом автомата Сергею в висок. Анохин сделал попытку отползти в сторону, но на это у него не было ни сил, ни пространства. Сцену всего разговора освещали горевшие фары «девятки».

— Лолка, что мы с ним делать будем, пристрелим или в реку кинем?

— Яйца ему просто отстрели, — буркнула девушка, кутающаяся в кожаную куртку Сергея.

— А потом?

— А потом он сам сдохнет.

— Да можно и так. На волю судьбы: выживет — его счастье, не выживет — ещё большее счастье.

И ствол автомата переместился к промежности Сергея.

— Не надо! — взмолился тот. — Не хочу!

— Мало ли что ты не хочешь. Мы, зато хотим. Тебя за одну только наркоту надо кастрировать.

— Я же не виноват, все это начал Бизон, — торопливо и с жаром заговорил Сергей. — Я уже принял все дело у него. Он все наладил, и поставку и сбыт. Там все так хитро устроено, это надежней чем в банке, никто никогда не сможет их накрыть.

— Ну и что же там такого хитрого? Где ты хранишь всю свою наркоту?

Сергей скривился, но сказал.

— Запорожская семь, квартира восемнадцать.

— Сколько там и чего?

— Там полкило геры и полпуда ханки…

Мирный разговор старых друзей прервало нежданное появление на ближайшем пригорке двух пар автомобильных фар. Судя по реву двигателей, обе машины очень спешили. Кижаев насторожился и потянул девушку за рукав.

— Уйдем-ка со света.

Они отбежали в сторону, и присели за капотом «Опеля».

— Кто это еще может быть? — пробормотал Кежа, передергивая затвор автомата.

Но пускать его в ход не пришлось. Черная «Волга», резко затормозившая около них, показалась Кижаеву знакомой, хотя человека, первого выскочившего из нее Игорь узнал не сразу.

— Живой!? — удивленно воскликнул Шлыков.

— А какой же ещё? — буркнул Кижаев, с некоторым удивлением рассматривая побитое лицо майора. Сейчас они выглядели как братья по одному несчастью. Говорить длинными монологами Игорю мешали разбитые губы. Впрочем, поговорить толком им не удалось. Из-за спины майора выскочил Пупок и с криком: — Кежа! — повис на шее Игоря.

— Ну, Игорь, у тебя и сын, просто фауст-патрон какой-то, — покачал головой Шлыков. — Целую пожарную машину развернул, заставил привезти его в отдел, там всех поднял на уши. Отца, кричит, убивают, подайте мне сейчас же майора Шлыкова! Хорошо, я как раз там был.

"Не дай боже иметь такого сына, лучше сразу застрелиться", — подумал Игорь, но все-таки погладил новоявленного сыночка по голове. А тот был готов взорваться от восторга.

— Ну, как я их всех сделал, а?! Как?!

— Молоток, — похвалил Кежа. — Майор, у вас при КГБ нет суворовского училища? Рекомендую: человек-невидимка, ниндзя доморощенного разлива, полностью обученный террорист. Способен стрелять, взрывать, а страшней всего, когда у него в руках обычная водопроводная труба.

К беседующим подошел Колодников.

— Четыре трупа и этот вот орёл, — доложил он майору кивая головой на по-прежнему сидящего у ограждения Сергея.

— Это кто? — спросил Шлыков у Кежи.

— Сергей Анохин, ну ты помнишь такого, пастух бизоновских «телят».