Он бы очень удивился, если бы увидел, как переменился его подопечный, лишь машина майора скрылась за поворотом. Из дверей приемного покоя как раз выскочил Пупок.

— Ну, ты что там застрял, Сашка ждет тебя!

— Подождет, ты лучше сходи к машине и принеси винтовку. На вот тебе ключи.

Подобные распоряжения Пупок исполнял беспрекословно и с особым рвением. Игорь только и успел ему крикнуть вслед.

— Принеси её к остановке.

Когда через пять минут Николай притащил СВД к остановке Кижаев разглядывал горящие в доме напротив на втором этаже окно.

— Принес, хорошо, — потом он мотнул головой в сторону остановки. — Как ты только сюда забирался, не пойму.

— Да вот, смотри, — и с ловкость обезьяны Пупок через пару секунд очутился на крыше, использовав для подмоги ствол стоящего рядом с остановкой дерева. Кежа хмыкнул, подал своему напарнику винтовку и с трудом, со стонами и кряхтением повторил тарзаний подвиг "приемного сына".

— Черт, — выругался он уже наверху. — Все рёбра болят.

— А чё тогда лезешь? Я сам бы кого надо стрельнул бы.

— Хрен тебе. Не детское это дело.

Поднявшись во весь рост, он поднял винтовку и, приложив ее к плечу, заглянул в оптический прицел. Антон Федосеев был дома. Десять минут назад он приехал из мэрии и еще в возбужденном состоянии поднялся в свой кабинет. Всё это время он ждал, проявится ли где-нибудь Кижаев. Но Игорь исчез без следа, и друг его детства решил, что всё-таки его затея с тем звонком удалась. Сидя в кресле, Антон Ильич смотрел на лежащий перед ним листок белоснежной бумаги.

"Вот точно такая же бумажка в свое время испохабила мне жизнь. Какой-то листок бумаги, десять грамм чернил, а словно кандалы на ногах, ни ступить, ни вздохнуть без спроса. Конечно, не стоило стрелять тогда в того мента, но кто я тогда был? Пацан, молодой дурак с большими амбициями. Хорошо, что все они остались там, в отдельной камере КПЗ…"

Кижаев опустил вниз флажок предохранителя, с такого расстояния он видел все морщинки на лице его бывшего друга.

— Даже щуриться не надо, — пробормотал он, имея в виду опухоль на левом глазу.

Можно было стрелять, но что-то мешало Игорю. Наконец он понял.

— Коль, ну-ка свистни, как я тебя учил, — попросил он Пупка. — Сумеешь?

— Да на раз!

Он вложил два пальца в рот и резкий, с переливами свист разрезал ночную тишину. Антон Ильич Федосеев так же услышал его. Не веря своим ушам, он вскинул вверх голову, и Кежа увидел его глаза, выражение изумления на лице бывшего друга. Игорю оставалось немного, он легонько потянул скобу спуска, и отдача в плече подсказала ему, что пуля отправилась в свой короткий полет. Зазвенело разбитое стекло, и мертвое тело директора откинулось назад, а потом завалилось набок.

— Ну, вот и всё, теперь мы в расчёте. Пошли, слазим, — велел Игорь.

С кряхтением и стонами он спустился вниз, отдал винтовку Пупку, и, приказав ее выкинуть подальше, двинулся к больнице. На крыльце его уже ждала встревоженная Лариса.

— Вы куда все пропали?

— Да никуда мы не пропадали, так отошли немного по делам.

— Пошли, Сашка нас ждет.

— Какой он тебе Сашка, он тебе в отцы годится!?

— Ты мне тоже в отцы годишься, не хочешь ли, чтобы я и тебя по имени отчеству называла?

— Нет, не хочу.

Михайловский недолго разглядывал своего родственничка.

— Так, сейчас ляжешь в пятую палату, там было еще одно место…

— Никуда я не лягу, Саня, — прервал его Игорь. — Меня в этой жизни и не так порой лупили. Мне бы сейчас в ванну на полчасика, и больше мне ничего не нужно.