— Вот и всё. Как раз до железной дороги. Значит — твой жмурик.

— И не могли они его с той стороны железки кончить! — вздохнул Колодников. — Тогда бы парилось второе отделение.

— Не желай ближним своим того, что не хотел бы сам, — назидательно сообщил Косарев. Он был мастер на подобные, хитроумные словооизвержения.

— Сам придумал? — спросил Мазуров начальника УГРО. По опыту и званию они были равны, и это сказывалось и на отношениях.

— Я?! Ты что, Михалыч? Это же Библия. Ты, что, господин майор, библию не читал!?

— Нет, зато я читал моральный кодекс строителей коммунизма и уголовный кодекс, и не один раз. А Библию я буду читать на пенсии.

— Если доживёшь до неё. Как ты работаешь, так сдохнуть можно быстрей, чем получить первую подачку от государства. Сердце то как?

— Да, ничего.

— Вот и ничего.

Оборвав пикировку так же резко, как и начав её, Косарев ткнул рукой в сторону грохочущего за деревьями мимо поезда.

— Так, у нас тут от депо проходит прямая дорога до города?

— Да, — подтвердил Рыжов. Это был его участок. — Они тут всегда и ходят напрямую, до ближайшей остановки.

— Значит — он шёл домой? — предположил Косарев.

— Да, с той стороны это ближайший путь до его дома, — подтвердил Мазуров.

— И тут на него напали грабители, — продолжил Косарев.

— Если на него напали грабители, то почему ничего не взяли? — спросил Колодников.

— Кто бы кто это знал, вопросов бы не было, — усмехнулся Рыжов. — Мы бы его уже взяли и закрыли.

— А пакет этот с продуктами далеко от тела лежал? — спросил Фортуна.

Круглое лицо этого потомка молдован словно было всегда удивлённым. Этому способствовали и круглые же, чёрные глаза, и брови — домиком.

— Метрах в трёх от него, — сообщил Сычёв. — За кустами. От тела его и не видно.

Косарев настаивал на своём.

— Вот — далеко! Если он шёл ночью, то в драке они этот пакет могли и потерять. Парень то был не маленький, рослый парень, да и мускулатура у него развита хорошо. Так просто с ним бы не справились.

— А часы почему тогда не взяли? А деньги в кармане? Там прилично ещё было, половина нашей зарплаты, — возразил Сычёв.

— Тогда, выходит, маньяк у нас завёлся, — хохотнул Колодников.

— Тьфу, на тебя, дурак! — вызверился Косарев. — Только маньяка нам ещё не хватало.

— Нет, а что? Андрей прав, — на помощь Колодникову пришёл Мазуров. — Какие тогда могут быть мотивы преступления? Только маньяк.

— Вот накаркаете вы мне! Премии лишу обоих, — рассердился Косарев.

— Ага, ты только и умеешь, премии лишать.

— Да, а что там со следами? — спросил не знающий всех деталей Колодников. — Есть что?

Сычёв поморщился так, будто его обвинили в чём-то противном.

— Есть там какие-то копыта, да смазанные сильно. Полкаблука я там чужого нашёл, и это всё.

— Плохо искал, — предположил Мазуров. За обившегося эксперта вступился Косарев.

— Да нет, трава там густая. Они, видно, боролись там, на траве. Там вообще ничего нет. А на тропе, там бесполезно что-то искать. Все эти дни дожди шли, так что всё смазано.

Косарев посмотрел на небо, поморщился.

— Темнеет. Николай, ты точно там всё снял?

— Да всё-всё!

В это время на дороге показался ещё один «Уазик», на этот раз не вездеход, а так называемая «булка».