— Сильно?

— Очень.

Да, Игоря поразило то, что его старый друг выглядел гораздо старше своих лет. Они были почти ровесники, разница в возрасте составляла два года, но Антон Ильич Федосеев выглядел на все сорок пять. В свое время Антон в среде его ровесниц считался первым красавцем. Буйная, кудрявая шевелюра, худощавое, продолговатое лицо с чувственными губами, темные, выразительные глаза и рослая, поджарая фигура младшего Федосеева разбили не одно девичье сердце. Сейчас все это ушло в небытие. Изрядно поредели волосы, и плешь проглядывает на затылке, некогда худощавое лицо расплылось вширь, морщины прорезали лоб и лицо Антона Ильича, губы словно подсохли и уменьшились. В комплекции он изрядно прибавил, хотя явного живота не было видно даже в этом спортивном костюме. Но появилось что-то новое: внутренняя сила, уверенность, странное, природное обаяние в этой улыбке, собирающей морщины у губ. Небольшая впалость щек, выразительные глаза, все это придавало хозяину особняка облик какого-то другого, уже знакомого Игорю человека. Кижаев внутренне напрягся и вспомнил, где он видел такое лицо. На антарктическую станцию «Восток» как-то завезли кино, "Мужчина и женщина". За год зимовки они волей неволей просмотрели этот неплохой фильм раз десять. Именно на того актера, Трентиньяна, сейчас и походил в этом возрасте Антон Федосеев.

"Бабы на него и сейчас, поди, липнут как мухи на дерьмо", — подумал Кежа.

— Ты знал, что я приехал? — спросил Игорь.

— Да, Бизя на днях звонил, говорил, что ты им где-то дорогу перешел. Так, что ли?

— Есть немного.

— И как они, сильно достают?

— Прилично, квартиру мне испохабили, чуть самого не грохнули.

— Что ж ты такого натворил?

— Да, всё из-за бабы. Глупая история.

Антон налил еще, они выпили, и Кежа задал вопрос, ради которого он пришел в этот дом.

— Антон, скажи, Бизя тебя держит на крючке?

Тот не задумался ни на секунду.

— Да, — коротко признался он.

— Это за того мента?

Федосеев кивнул головой.

— Да, из-за него. Ты тогда, той ночью, всё-таки сумел слинять, а мы с Федькой нет. Папа тогда уговорил Бизю взять на себя эту мокруху. За это я и терплю его всё это время.

— И что, никак нельзя от него избавиться?

Антон отрицательно покачал головой.

— Сейчас он набрал слишком большую силу. У него бригада, у него везде подвязки, весь город под ним.

— А милиция? Как она его терпит.

Он рассмеялся.

— Ты знаешь, кто сейчас один из двух заместителей начальника нашего горотдела?

— Нет.

— Тот самый опер, что повязал нас двадцать лет назад. Тогда он был начинающим оперативником, лейтенантом. Кличка Погон. Когда меня взяли, именно он позвонил отцу, а затем подменил показания, и заставил Бизю взять всё на себя. Так что я, брат, не на одном крючке, а на двух.

— Они как-то связаны с собой? Этот твой опер и Бизя?

— Да, у них общий бизнес.

— Торговля ворованным оружием?

Глаза Антона расширились.

— Ты-то откуда это знаешь?

Игорь довольно усмехнулся.

— Да так, старые связи. В этом городе трудно что-то скрыть.

Федосеев удивленно покачал головой.

— Однако. Это, брат, ты круто завернул.

Он налил еще, и уже выпив и закурив сигарету, Игорь прищурился и спросил: — А если я тебя сниму с этих крючков?

— Каким образом?

— Не знаю ещё, но с Бизоном мне всё равно придётся бодаться до конца.