После этого они приступили к делу.

— Ваш сарай? — спросил Колодников у невысокого старичка с пропитым лицом.

— Мой, — сознался тот. — А какого хрена вам всем тут надо?

— Открывай сарай.

— Зачем?

— Открывай, говорю! — Колодников начал терять терпение. — Нам что его, взломать?

— А это, от прокурора у вас есть?…

— Есть у нас санкция. Давай, открывай!

Дед нехотя достал из кармана ключи и начал производить с ними длительные и малопонятные манипуляции. Сам сарай старика представлял из себя кирпичную постройку размером с обычный гараж, только ниже в высоту, да вместо обычных для гаража ворот здесь была небольшая, железная дверь, запертая поперечной полосой из железа. Висячий замок старик снял быстро, а потом воткнул в неприметную скважину круглый ключ, и начал крутить его долго и упорно. Продолжалось это минут пять. Наконец самодельный замок поддался, и старик распахнул дверь.

— Ну, молодец, — поощрил его Андрей, — теперь мы посмотрим, что тут у тебя есть.

— Да он не рабочий, прогорел уже давно, — начал было говорить хозяин гаража, но Колодников его не слушал, а нырнул в черноту входа.

— Эй, старик, а где тут у тебя свет включается? — крикнул он уже изнутри сарая.

— А нахрена мне свет? Нету там света. Свечка там есть, слева, на тумбочке.

На помощь Колодникову пришёл Фортуна, всегда таскавший с собой небольшой фонарик. Они вдвоём долго топтались в сарае, так, что были слышны только их приглушённые матерки. Потом они появились на белый свет, и единственной добычей обоих милиционеров был здоровенный, хромоникелевый самогонный аппарат явно заводского изготовления. Старик скривился.

— Да я ж говорю, не рабочий он! Потек, зараза, еще три года назад. Тут аргоновая сварка нужна, а она только на «Металлопласте». А на завод его сейчас не протащишь, — пояснил дед. — Сдать его в скупку надо бы, да жалко. Штука больно хорошая, лет двадцать работала как часы.

— Ты чего мне мозги паришь? При чём тут твой самогонный аппарат? Где ворованные шмотки? — Напустился на него разъярённый Колодников.

— Какие шмотки? — не понял тот.

— Какие Кимы тебе на днях принесли.

— Не было никаких шмоток. Я его, — он кивнул головой в сторону сарая, — уже полгода не открывал. Картошку как последнюю в марте сожрал, так и не ходил сюда.

Колодников вынужден был признаться, что это походило на правду. На всем том хламе, что размещался в сарае, лежал слой пыли толщиной в палец.

— Чёрт, что-то тут не то, — пробормотал он, отходя к машине.

— Может, надули нашего Старого? — предположил Зудов.

— Да, хрен его знает. С Мазуровым это не пройдёт, он же потом отыграется. Это все урки знают. Ну-ка, попробуй вызвать его по рации, — попросил Андрей водителя. Тот взялся за микрофон.

— Сорок-пятьдесят два — десятого. Ответьте.

Рацию Мазуров с собой таскал всегда. Беда была в том, что это был древний, устаревший экземпляр, размещавшийся в специальной сумке, и отказывающий в самые нужные моменты.

— Может, мы пойдем, а? Мы уже не нужны вам, гражданин начальник? — спросила Роза, просто сияющая от счастья.

— Я тебе пойду, на хрен! — огрызнулся Колодников. — Стой тут, жди.

На счастье Мазуров отозвался быстро, сразу.

— Десять вызывает сорок-пятьдесят два. Что у вас?

— Михалыч, в каком сарае хабар Авезова? — спросил Колодников.

— Во втором слева.