— Не шарахнет. Ты, Женька, мало на немца похожа, больше на пигмея какого-нибудь: мелкая, тощая, тьфу, смотреть не на что! — нахально заявил пассажир. — А немцы они солидные! Ну вот как я, например.

— Хорошо, — я легко согласилась с Романом, — тогда по тебе дедуля и жахнет! Я ему тогда пол-литровочку подарю в знак признательности за доброе дело! А, может, он в плен тебя возьмет, пытать станет...

Совсем размечталась. Ромка, хоть и болтает всякую чепуху, а с ним все-таки спокойнее.

Так с шутками и прибаутками мы доехали до дачного поселка. Нужный дом нашли относительно быстро. Если бы Алексеев ежеминутно не сверялся со схемой и не давал бестолковых советов (вон у того дерева — направо, да не у этого, тетеря, а у того, и так далее), на место могли прибыть еще быстрее. Когда выгружались из машины, в доме напротив шевельнулась старенькая занавеска, и мне даже показалось, что я увидела ствол ружья, направленный на нас. Наверное, все же показалось!

В доме было сумрачно, холодно и пахло сыростью.

— Сейчас включим отопление, и все будет в порядке, — успокоил Алексеев и скрылся где-то в подполе.

«А ничего себе домик! Два этажа, отопление, газ... Хорошо живет бармен с инвалидом-теткой!»

— Порядок, — вылез Роман, — через полчаса будет тепло и уютно. Может, пока съедим чего не то, Жень?

— А нечего! Мы же не заезжали в магазин!

— Ну ты даешь, подруга! Про самое главное забыла!

— Это для тебя еда — главное, а у меня о другом голова болит! Возьми ключи и сгоняй за хлебом насущным, — я бросила ключи от машины Ромке.

— А куда? — он уставился на меня в ожидании ответа.

— Прояви смекалку, а от меня отстань! Тебя легче убить, чем прокормить!

Ромашка обиделся и вышел. Я осталась одна. И сразу на меня навалился липкий страх.

«Дохленький какой-то домик, ненадежный! Не выдержать ему осады! Может, и простоит пару часов, а там хана! Рухнет вместе со всеми!» Такие невеселые мысли бродили в голове.

— Здравствуй, дочка! — от неожиданности я подпрыгнула на месте. — Вы кто ж такие будете?

На пороге стоял симпатичный старичок: востроносенький, с седой бороденкой и такими же седыми волосами.

— Здравствуйте, дедушка, мы друзья Михаила. Вот погостить приехали.

— Стало быть, дружки племянника Кузьминичны. Как она там поживает?

— Да ничего, спасибо! Михаил за ней ухаживает.

Старичок показался мне вполне здоровым и довольно крепеньким на вид. Никаких признаков контузии я не наблюдала.

— Ну, дык, давай знакомиться! Меня зовут Егор Степанович, люди кличут просто Степаныч, — дед протянул старческую сухую ладошку.

— Евгения. Можно просто Женя.

— Да-а, Женечка, трудно тута у нас! По всему лесу фрицы недобитые ползают! Ты, детка, осторожней ходи, без левольвера из дому ни-ни! Вона Кузьминичну подстрелили, теперича племянник ейный в гошпитале за ей ходить! — легкий огонек безумия засветился в глазах Степаныча.

Мне стало жалко старика: для него война не кончилась и, наверное, не кончится никогда.

— Хорошо, Степаныч, — успокоила я деда, — мы будем осторожны.

Степаныч важно кивнул и ушел. Я осталась одна, но на этот раз страх не появлялся. Зато вернулся Степаныч, таща за собой огромное полено:

— Возьми вот, печку растопи, а то промерзнете тута!

Свалив полено на пол, дед опять исчез.

«Дурдом», — подумала я.

Назрела срочная необходимость осмотреть диспозицию и наметить пути отступления в случае появления немцев. Черт! Я хотела сказать, бандитов! Начать решила со второго этажа.