Они находились за пределами Верхнего Города и ехали по улицам окраинной части города, которых Соландер совершенно не знал. Вполне симпатичный район, подумал он. Много деревьев, много фонтанов, много неуловимых примет старого времени, напоминавших об эпохах Первой и Второй династий. Сложенные из белого камня здания практически не тронуты временем, хотя их возраст составлял около двух-трех тысяч лет. Многие из них были украшены лепниной. Рейт как-то упомянул, что разместил свой театр в одном из старых районов города. Вполне возможно, он где-то неподалеку. С Рейтом у Соландера отношения как-то незаметно оборвались. У обоих была своя жизнь, и пути их в последнее время не пересекались. Рейт теперь практически не общался с Верхним Городом и его обитателями, а жизнь Соландера ограничивалась домом и рабочими кабинетами Исследовательского Центра.

Соландер изредка ходил на спектакли своего друга и иногда обсуждал их с ним. Ему стало казаться, что Рейт уже не так страстно, как раньше, мечтает об освобождении уорренцев. Хотя, честно признаться, сам он редко об этом задумывался. Тем не менее, поскольку Рейт постоянно выдавал себя не за того, кем является на самом деле, он никогда не утрачивал осторожности, благодаря которой ему до сих пор удавалось сохранять жизнь и свободу. Он ставил спектакли, зарабатывал благодаря им неплохие деньги, проводил свое свободное время так, как считал нужным, но никогда, ни на секунду не заблуждался на тот счет, что Империя якобы существует для того, чтобы ему жилось хорошо. Рейт всегда считал Совет Драконов и Харс Тикларим огромным злом. Он всегда помнил об этом и неизменно оставался начеку.

Он мог бы многое подсказать ему, Соландеру. Например, как сохранить в тайне новое открытие. А может, посоветует, как Соландеру и Борлену скрыться.

Соландер принялся за поиски театра. Рейт сейчас вполне может оказаться там. У Рейта в городе было три театра. Где он в данный момент находится, угадать, конечно, трудно, но в каком-нибудь из театров Соландеру непременно подскажут. Он заметил стайку хорошо одетых женщин — они стояли перед внушительных размеров зданием и о чем-то оживленно разговаривали между собой. Соландер поспешил направить аэрокар на тротуар.

— Кто-нибудь знает, где находится театр? Тот, в котором Геллас Томерсин ставит новую пьесу Винкалиса?

Несколько женщин захихикали и подошли к аэрокару поближе.

— Я отведу вас и вашего товарища туда… за небольшое вознаграждение, — сказала одна из них и одарила ученых магов многообещающей вульгарной улыбкой. Соландер моментально понял, что выбрал не вполне подходящий объект для выяснения нужного вопроса. — А по пути помогу вам испытать незабываемые ощущения.

Борлен мгновенно залился краской смущения. Его старший товарищ чувствовал себя также не слишком уверенно.

— Я… э-э-э… конечно, заплачу вам, если вы укажете… э-э-э… дорогу, — запинаясь, произнес он. — Но мы… э-э-э… это…

— Неужели? — рассмеялась женщина. — А я-то думала, ребята, что у вас есть какое-то новое предложение.

На мгновение Соландер утратил дар речи и потому отрицательно покачал головой.

— Мне не нужны ваши деньги, — снова улыбнулась женщина, причем на этот раз совершенно искренней, приятной улыбкой. — Прямо по этой дороге и после того, как проедете два перекрестка, сверните на третьем налево. Удачи вам! Но только пьеса, которую сегодня показывают, — не из лучших. Это просто новая вещь. Называется «Девушка из Зимнего Города». Она какая-то… я даже не знаю, как ее назвать. Какая-то циничная. Кажется, на этот раз автор работал без особого настроения, и она вышла какой-то бездушной и ее не сравнить с его ранними произведениями.