Сам Рейт лишь впервые попросил его об ответной услуге.

— В качестве кого ты привел в суд эту женщину? — спросил старик, когда они остались наедине. Рон вздохнул.

— В детстве мы с ней дружили. Затем она какое-то время была моей возлюбленной. Я попросил ее стать моей женой, но она ответила отказом, и поэтому наши пути разошлись. С тех пор я не получал от нее никаких известий, за исключением того дня, когда она вступила в брак с каким-то другим мужчиной. Но сегодня она появилась в моем кабинете вот в таком виде и умоляла меня помочь ей. По старой памяти я согласился.

— А ты не имеешь отношения к этой ситуации в роли человека, который ее избил или же стал причиной того, что с ней так сурово обошелся ее супруг?

— Моя совесть чиста, Свет. Можешь пригласить кого угодно, кто выявит все мои секреты. Я не видел ее целых три года. Сегодняшний ее приход был для меня не слишком приятен, но когда-то я испытывал к ней теплые чувства. Не хотелось бы мне снова увидеть ее такой, как сегодня.

Судья кивнул.

— Хорошо. Я бы ни за что не подумал бы иначе, но все равно был обязан задать тебе эти вопросы.

Затем он отправил Рейта обратно на место и вызвал Велин. Рейт не слышал, как они разговаривали, но видел, что у Велин тряслись плечи и что она плакала. Он также видел, как она протянула свои покрытые синяками руки и, приподняв край одежды, продемонстрировала след от удара ножом или кровоподтек. Лицо судьи приобретало все более изумленное выражение. В конце концов судья попросил девушку подняться на кубустин — небольшой куб, напротив которого располагался помост. Он пробормотал какое-то заклинание, активизировавшее процесс установления истины. На помосте, напротив настоящей Велин, появилась ее копия, на этот раз вместе с Луэркасом. На лице последнего читалось откровенное безумие: лицо побагровело от ярости, зубы злобно, по-зверски оскалены. Он загнал девушку в угол, выхватил нож, а свободной рукой вцепился ей прямо в горло. Затем принялся наносить ей удары ножом, оставляя на руках и шее неглубокие порезы, из которых заструилась кровь. Он разрезал ее рубашку и принялся рисовать кровавые линии на ее груди и животе. При этом он называл ее своей возлюбленной, своей дорогой супругой, радостью его жизни. Но от его голоса у Рейта побежали по спине мурашки.

— Достаточно, — сказал судья, когда Луэркас воткнул свой нож в спинку стоящего неподалеку стула и принялся наносить Велин удары кулаком в лицо, грудь и живот.

Изображение исчезло, и настоящая Велин рухнула на пол, закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Судья и Рейт с ужасом переглянулись. Судья вновь вызвал Рейта и сказал:

— Я отдам приказ об аннулировании брака по причине невыполнения супругом условий брачного контакта. Это все, что я могу сделать, однако этого будет явно недостаточно. Она ушла без денег, и я не могу позволить ей вернуться в тот дом ни при каких обстоятельствах. Ей нужно найти себе где-нибудь временное пристанище, нужны деньги и медицинская помощь.

— Я уже позаботился об этом. Мой личный лекарь обработает ей раны. Один из моих помощников отправит в пансионат. Остальные мои подчиненные будут охранять ее, чтобы не дать этому негодяю Луэркасу завершить его черное дело.

Судья удовлетворенно кивнул.

— А ты?

Рейт посмотрел на Велин и пожал плечами.

— Я сделаю все, чтобы о ней как следует позаботились и она ни чем не нуждалась. Но моя жизнь идет своим чередом. Со временем Велин найдет себе мужа, а может быть, и нет. В любом случае для меня нет места в ее жизни.

Судья перевел взгляд с девушки на Рейта, затем снова посмотрел на нее. Потом уставился в пространство между ними двоими.

— Ну, что ты на это скажешь? — поинтересовался Рейт.